Роже Гар - Семья Тибо (Том 2)

- Кем сделано? - спросил Мейнестрель.

- Людьми, стоящими у власти. Главным образом министром иностранных дел Берхтольдом{380}.

Тут вмешался Бем.

- Берхтольд! - сказал он с многозначительной гримасой. - Чтобы все понять до конца, надо знать этого честолюбивого господина так, как знаем мы! Подумайте: раздавив Сербию, он мог бы стать австрийским Бисмарком! Уже дважды ему казалось, что это удастся. И оба раза возможность ускользала у него из рук. На этот раз он чувствует, что у него есть шансы. И не хочет их упустить.

- Однако Берхтольд все же еще не вся Австрия, - заметил Ричардли.

Он повернул свой острый нос прямо к Бему и улыбался. В малейших его интонациях чувствовалась полная внутренняя уверенность, свойственная молодым людям, овладевшим стройной доктриной, в истинности которой они не сомневаются.

- Ах! - возразил Бем. - Вся Австрия у него в руках. Во-первых, генеральный штаб, а потом и сам император...

Ричардли покачал головой:

- Франц-Иосиф? С трудом верится... Сколько ему лет?

- Восемьдесят четыре года, - сказал Бем.

- Восемидесятилетний старик! У которого за плечами две неудачные войны! Чтобы он с легким сердцем согласился закончить свое царствование такой...

- Однако, - воскликнул Митгерг, - он прекрасно чувствует, что монархия находится под смертельной угрозой! Несмотря на свои годы, император далеко не уверен, что удержит на голове корону до минуты, когда ему придется лечь в гроб!

Жак встал.

- Австрия, Ричардли, еле-еле справляется с невероятными внутренними затруднениями... Вот чего не надо забывать... Это - государство, состоящее из восьми или девяти национальностей, враждующих между собою. Авторитет центральной власти падает с каждым днем. Распад страны почти неизбежен. Все эти противостоящие друг другу народности - сербы, румыны, итальянцы, насильно включенные в состав империи, - все они кипят и ждут лишь благоприятного часа, чтобы сбросить иго!.. Я только что оттуда. В политических кругах, и в правых и в левых, кругом говорят, что есть только одно средство избежать расчленения государства - война! Это мнение Берхтольда и его клики. Конечно, таково же и мнение генералов!

- Вот уже восемь лет, - сказал Бем, - как начальник генерального штаба у нас Конрад фон Гетцендорф{381}... Злой гений армии... Самый ярый враг славян... В течение восьми лет он открыто ведет дело к войне!

Ричардли, казалось, не был убежден. Скрестив руки и сверкая - слишком ярко сверкая - глазами, он смотрел по очереди на всех говоривших с тем же проницательным и самодовольно-недоверчивым видом.

Жак перестал обращаться к нему и, повернувшись к Мейнестрелю, сел.

- Итак, - продолжал Жак, - по мнению тамошних правителей, лишь превентивная война могла бы спасти империю. Конец розни между партиями! Конец недовольству враждущих между собой национальностей! Война возвратит Австрии экономическое процветание, обеспечит стране весь балканский рынок, которым стремятся завладеть славяне... А поскольку эти господа считают себя достаточно сильными, чтобы за две-три недели войны принудить Сербию к капитуляции, то чем они рискуют?

- Это еще вопрос! - отчеканил Мейнестрель.

Все посмотрели на него. С рассеянной торжественностью он устремил свой взгляд туда, где сидела Альфреда.

- Погодите! - сказал Жак.

- Ведь существует Россия! - прервал Ричардли. - А затем есть Германия. Предположим на минуту, что Австрия нападает на Сербию; и предположим, - это маловероятно, но все-таки возможно, - что вмешается Россия. Русская мобилизация повлечет за собой мобилизацию в Германии, за которой автоматически последует мобилизация во Франции Вся прелестная система их союзов заработает сама по себе... А это значит, что австро-сербская война способна вызвать всеобщий конфликт. - Он посмотрел на Жака и улыбнулся. Однако, старина, Германия знает это лучше, чем мы с тобой. По-твоему, предоставляя австрийскому правительству свободу действий, Германия согласится рисковать европейской войной? Нет. Подумайте хорошенько... Риск таков, что Германия должна помешать Австрии действовать.

Мускулы на лице Жака напряглись.

- Постойте, - повторил он. - Это как раз то самое, из-за чего Хозмер поднял тревогу. Есть, оказывается, все основания думать, что Германия уже оказала поддержку Австрии.

Мейнестрель вздрогнул. Он не спускал глаз с Жака.

- Вот каким образом, - продолжал Жак, - происходили события, - если верить Хозмеру... По-видимому, вначале, на первых заседаниях после убийства, Берхтольд натолкнулся в Вене на сопротивление с двух сторон: со стороны венгерского министра Тиссы, человека осторожного, врага насильственных методов, и со стороны императора. Да, Франц-Иосиф как будто не решался дать согласие; он хотел прежде всего узнать, что думает Вильгельм Второй. Между тем кайзер собирался отправиться в плавание. Нельзя было терять ни минуты. И потому представляется вероятным, что между четвертым и седьмым июля Берхтольд нашел возможность посоветоваться с кайзером и его канцлером и добился согласия Германии...