Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Я уверена в этом. Не в нем дело, а в моей хозяйке, которая, кажется, завидует, что я с вами знакома. Но ни слова об этом, Ада! Я могу ошибаться, даже наверно ошибаюсь...

- Ах, какие это неприятные люди! - нахмурилась Ада. - Пан Казимеж столько наговорил мне об их манерах, что я, право, не люблю их. Хуже всего, что пан Коркович буквально взял Стефека в осаду; брат вернулся из деревни рассерженный.

- Ну вот ты сама видишь, что я не могу так часто бывать у вас, закончила Мадзя.

Они условились, что Мадзя будет навещать Аду по воскресеньям под вечер и что карету за ней больше присылать не будут.

- Знаешь что? Бросай их и перебирайся ко мне, - сказала панна Сольская.

- Да разве я могу это сделать? Ведь у меня условие с ними.

На площадке лестницы они еще раз поцеловались.

Глава седьмая

Ясновидица вещает

Наступила осень. На небе, затянутом тучами, похожими на редкий дым, по несколько дней не показывалось солнце. Мостовая покрылась грязью; стены домов побурели; в воздухе стоял сырой туман, переходивший порою в мелкий дождик. Промокшие воробьи улетали с голых деревьев и лепились по карнизам, заглядывая в темные и мрачные жилища.

Сольские ни разу не посетили Корковичей, и даже Норский, которому был оказан такой любезный прием, совсем у них не появлялся. Пан Коркович с утра до ночи сидел на пивоваренном заводе, даже по ночам вскакивал и мчался на завод, сталкиваясь иногда в воротах с сыном, возвращавшимся с ужина. Пани Коркович была задумчива и хмура, как осень.

- Как же с Сольским? - спросила она однажды у Згерского, который часто бывал у них. - Хорошо же вы, сударь, держите слово!

- Не понимаю, - ответил он, разводя руками. - Я делал все, что мог, чтобы познакомить вас. Видно, кто-то оказывает на них более сильное влияние.

- Догадываюсь! - сказала она.

- О, только не стройте никаких догадок! - запротестовал Згерский, бросая на нее взгляд, который говорил, что можно строить любые догадки.

"Погоди же ты, барышня! - сказала про себя пани Коркович. - Увидишь, что значит пословица: как Куба богу, так бог Кубе".

Однажды она велела Яну позвать Мадзю в кабинет.

- Панна Бжеская, - начала она, - я хочу поговорить с вами по одному деликатному делу...

Мадзя вспыхнула.

- Я не стану вас упрекать, - продолжала пани Коркович, - потому что сама одобрила ваш план воспитания моих девочек. Однако я вижу, что нынешняя система плоха. Вместо того чтобы играть на фортепьяно и заниматься рисованием, как прилично барышням из общества, девочки большую часть дня проводят в гардеробной, шьют какие-то тряпки или учат лакейчонка. И что всего хуже, я собственными ушами слышала, как они говорили друг другу, что одна не любит уже пана Стукальского, а другой надоел пан Зацеральский. Ужасно!

- Вы думаете, сударыня, что это моя вина? - живо прервала ее Мадзя.

- Прошу прощенья! Я ничего не думаю, я только указываю вам на отсутствие надзора. У девочек, вероятно, слишком много свободного времени, раз они занимаются подобными разговорами. Чтобы занять их, я попросила панну Говард давать им уроки. Панна Говард будет заниматься с ними три раза в неделю и сегодня уже придет на урок.

С этими словами пани Коркович кивнула головой, давая понять, что разговор окончен.

- Да, - прибавила она, - девочки будут сейчас так заняты, что вам придется освободить их от шитья и занятий с Михасем.

В коридоре бедная Мадзя заплакала, а у себя в комнате дала волю слезам.

"Боже мой! - рыдая, думала она, - я не могу быть гувернанткой! На что же я буду жить? Что скажут папа и мама?"

В тот же день явилась панна Говард и после разговора с пани Коркович зашла к Мадзе.

- Дорогая панна Магдалена, - сказала она, как обычно, тоном, не допускающим возражений, - не думайте, пожалуйста, что я вторгаюсь в вашу область. Девочки могут повторять с вами курс пансиона, а я буду преподавать им другие науки. Это будет история влияния женщин на развитие человечества, начиная с мифической Евы, которой мы обязаны интересом к научным исследованиям, и кончая Алисой Вальтер, которая командовала армией Соединенных Штатов во время последней войны. Я не критикую вашей системы, продолжала она. - Это прекрасно воспитывать в детях чувство жалости! Позвольте, однако, обратить ваше внимание на то, что у нас слишком много жалостливых женщин и слишком мало независимых. Я буду прививать девочкам независимость.

Затем панна Говард попросила познакомить ее с Линкой и Стасей, и занятия начались.

Первые дни обе барышни относились к новой учительнице с недоброжелательством. Они говорили, что панна Говард уродина и, наверно, злюка, потому что у нее рыжие волосы. Они жаловались, что ничего не понимают в истории влияния женщин на развитие человечества. Но когда спустя некоторое время панна Говард порекомендовала девочкам учиться верховой езде, они пришли в восторг.