Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- А ты и тут переходи жить в маленькие комнатки, - посоветовала Мадзя.

Ада печально улыбнулась.

- Разве ты не знаешь, - ответила она, - что одиночество раздвигает стены даже самого маленького жилья? Куда бы я ни пошла, я всегда остаюсь сама собою и всегда я одинока.

- Подбери себе общество.

- Какое? Из тех людей, что льстят мне, или из тех, что завидуют?

- У тебя есть родные, знакомые.

- Ах, оставь, - ответила Ада, презрительно пожимая плечами. - Уж лучше иметь дело со мхами, чем с этими людьми, я и разговаривать-то с ними не могу. Надо мной и особенно над Стефеком тяготеет заклятье: ум у нас аристократический, а воспитание демократическое, ну и кое-какие знания... Плод древа познания изгоняет не только из рая, но прежде всего из светского общества...

Подали ужин и чай, и обе подруги засиделись до полуночи, вспоминая пансионские времена.

Вернувшись домой, Мадзя застала у себя в комнате возбужденную пани Коркович.

- Ну как панна Сольская? - воскликнула пухлая дама, помогая Мадзе снять пальто.

- Ей нездоровится, насморк.

- А про нас она не вспоминала? Скажите прямо...

- Да, да, - смущенно ответила Мадзя. - Она что-то говорила о ваших письмах.

- Прекрасная, благородная девушка! Не слишком ли жарко у вас в комнате, панна Магдалена, я велела истопить? Завтра муж едет к себе на завод и, наверно, познакомится с паном Сольским.

Мадзя до трех часов утра не могла уснуть. Ее взволновал приезд Ады, но больше всего подавленное настроение подруги. Все виделась ей богатая невеста, которая, укутавшись в шаль, жмется в углу козетки, обладательница одиннадцати комнат, в которых ей страшно, когда они погружены во мрак, и еще страшнее, когда они залиты огнями.

"Мыслимое ли это дело, - думала Мадзя, - что Ада несчастна? У нее огромное состояние, а она сидит в одиночестве; она хорошая, чудная девушка и не может найти себе общество. На сеете, верно, нет справедливости, а только слепой случай, который одним дает добродетели, а другим радости?"

Ее бросило в дрожь. Ведь ей говорили, что добродетель бывает вознаграждена, и она верила в это. Однако же пани Ляттер и бедный Цинадровский были покараны смертью, а тем временем очень много злых людей наслаждаются жизнью и успехом!

В течение нескольких дней карета каждый вечер приезжала за Мадзей и увозила ее к панне Сольской. Пани Коркович была в восторге; однако настроение ее внезапно изменилось.

Пан Коркович вернулся с завода злой как черт. Он попал как раз к обеду, небрежно поздоровался с семьей, холодно с Мадзей и, садясь за стол, бросил жене:

- И надо же было посылать меня неизвестно за чем?

- Как? - воскликнула супруга. - Ты ничего не сделал? Ты же сам желал...

- Ах, оставь меня в покое с моими желаниями! - крикнул супруг. - Это не мое желание, а твой каприз. У меня одно желание, чтобы пиво было хорошее и чтоб его побольше покупали! А вовсе не искать знакомств с аристократией.

- Прекрати, Пётрусь! - бледнея, прервала его супруга. - Ничего-то ты не умеешь. Вот если бы с тобой поехал Згерский...

- Згерский врет, он тоже с ними незнаком. Сольский это какой-то сумасброд, а может, он занят...

- Да прекрати же, Пётрусь, - прервала его супруга. - Пан Сольский был, наверно, очень занят.

Как ни сердит был пан Коркович, ел он за четверых, зато пани Коркович потеряла аппетит. После обеда она уединилась с супругом в его кабинете, и они долго о чем-то совещались.

Когда вечером в обычное время за Мадзей приехала карета, пани Коркович, преградив гувернантке в коридоре дорогу, язвительно сказала:

- Каждый божий день вы ездите к Сольским, а они так и не отдают вам визита?

- Ада нездорова, - в замешательстве ответила Мадзя. - Да и в конце концов...

- Не мне делать вам замечания, - продолжала почтенная дама, - однако я должна предупредить вас, что с этими господами аристократами надо очень считаться. Если панна Сольская не отдает вам визита, не знаю, прилично ли...

- Но разве я у себя дома? - ответила Мадзя, и дрожь пробежала у нее по телу при мысли о том, что пани Коркович может обидеться на нее за эти слова или подумать, что она ее упрекает.

Но эта небольшая дерзость произвела эффект совершенно противоположный: пани Коркович расчувствовалась.

- Ах, панна Магдалена, - сказала она, взяв Мадзю за руку, - ну хорошо ли так отвечать такому другу, как я? Наш дом - это ваш дом, вы для нас все равно, что дочь и можете принимать в гостиной, кого вам вздумается, можете даже пригласить Сольских на обед, - уж мы-то в грязь лицом не ударим. Если же я, дорогая панна Магдалена, напомнила вам об ответном визите, то только для вашего добра. Я не могу допустить, чтобы пренебрегали особой, достойной любви и уважения...