Болеслав Прус - Форпост

- Он будет торговать с дорожниками. Не то, сами увидите, что немцы все у нас заберут из-под носа.

Слимак подумал и ответил:

- Нет, не хочу еврея на своей земле. Сколько уж вы народу заели, нехристи; вас только пусти к себе.

- С евреем не хотите жить, - сердито сказал Иосель, - а с немцами уже и молитесь вместе. Ну, посмотрим, что вы на этом выгадаете.

"Чует, старый пес, большие барыши!" - сказал себе Слимак, глядя на побледневшего от злости Иоселя.

И, не торопясь, продолжал делать закупки. Раз он купил четверть пшена, в другой раз полмеры ячневой крупы, еще как-то миску сала.

Шатаясь по окрестным деревням (свои мужики ничего не хотели ему продавать), он узнал, что продукты сильно вздорожали. А когда он допытывался у мужиков и хозяек, отчего они столько запрашивают, ему отвечали:

- Чего ради мы будем вам отдавать по дешевке, ежели не нынче-завтра нам дадут больше.

- Кто же вам даст?

- Да те же немцы из вашей деревни.

- Так они и у вас покупают? - заинтересовался Слимак.

- Давным-давно... Чуть чего побольше отложишь на продажу, сейчас приезжает немец, еще вперед евреев, и, не рядясь, все сразу забирает. А муки сколько мелют для них на мельнице!.. Все равно как на войну.

"Гм! - подумал Слимак. - Хлеба-то еще в поле, а народу у них много, вот они и скупают по деревням".

Торговые операции Слимака и братанье с немцами чрезвычайно не нравились мужикам его деревни. По воскресным дням у костела мало кто отвечал ему теперь: "Во веки веков". Стоило Слимаку подойти к собравшимся кучкой мужикам, как кто-нибудь громко заговаривал об отступниках от святой католической веры, которые могут навлечь на людей гнев божий.

Даже Собесская все реже забегала к ним в хату, да и то украдкой, а однажды, выпив водки, сказала:

- Чего-то болтают у нас, будто вы совсем перекрестились в немцы... Оно, конечно, - прибавила она, помолчав, - господь бог везде один, а все-таки, что там ни говори, поганый народ эти швабы!..

Чтобы прекратить сплетни, Слимак, по совету жены, заказал в воскресенье обедню и в тот же день вместе с ней и Ендреком исповедался у викария. Но и это не помогло. Тотчас же Гжиб у костела, а вечером Иосель в корчме растолковали мужикам, что не стал бы Слимак молиться с таким усердием, кабы не было у него столько грехов.

- Видать, натворил он дел, раз уж с бабой ходил к исповеди!.. гуторили мужики, потягивая пиво.

В конце мая Овчаж сообщил Слимаку, что уже несколько дней подряд, еще до зари, немцы посылают куда-то пустые подводы. Угоняют они подводы на целый день, а возвращаются поздно вечером. Затем Овчаж подсмотрел, как Вильгельм Хаммер вывозит из дому мешки муки, крупы и свиные туши. Едет он вроде в ту деревню, где костел, но потом сворачивает в овраг, а уж куда дальше - не разглядеть.

Известия эти снова заставили Слимака раньше подниматься и следить с холма за происходящим в окрестностях. Он убедился, что действительно еще затемно из всех немецких колоний выезжают подводы, а куда - этого он не мог сообразить.

Зато однажды, глядя в поле, он заметил на горизонте немного правее костела какую-то желтую точку. К вечеру эта точка увеличилась и на другой день уже казалась черточкой; постепенно она росла и, наконец, превратилась в желтую полосу, подвигающуюся к Бялке. Одновременно он узнал от Ендрека, что подводы немцев возвращаются испачканными песком и глиной.

- А ты не спросил, куда они ездят? - поинтересовался Слимак.

- Спросить-то спросил, но меня живо прогнал Фриц Хаммер, тот бородатый, - ответил мальчик.

Слимак вдруг догадался.

- Эге! - вскрикнул он. - Теперь-то я знаю, где они пропадают! Верно, начали строить железную дорогу... Так оно и есть, тут думать нечего!..

- Чудно, отчего это к нам не пришел ни один дорожник чего-нибудь купить, - вмешалась Слимакова.

- Они еще далеко. Да я сам к ним съезжу, - ответил Слимак.

- Ох, и прохвосты эти швабы! - прибавил он, подумав. - Гляди, как таятся, чтобы другим не достались барыши...

- Да поезжай ты скорей! - закричала хозяйка. - Теперь только и можно заработать как следует...

Мужик обещал поехать завтра с утра. Но он проспал, потом как-то замешкался, а напоследок сказал, что ехать уже поздно. Только на другой день жена насилу прогнала его из дому.

По дороге мужик завернул в ту деревню, где был костел. Там все уже знали, что в миле или полутора от них с прошлой недели копают рвы и свозят песок для насыпи под железнодорожное полотно.

Было тут даже несколько человек, которые ходили наниматься на земляные работы, но приняли только одного, да и тот через три дня вернулся, надорвавшись.