Болеслав Прус - Форпост

- Да ведь это моя гора, моя земля! - возразил мужик. - Сходите в комиссию, они вам покажут, что это моя, собственная моя земля, и на нее никто не имеет никакого права.

- Права никто не имеет, - подтвердил старик, - но я хочу ее купить.

- Ну, а я не продам.

Старик поморщился, точно собираясь заплакать, отвел мужика в сторону и заговорил, понизив голос, дрожавший от волнения:

- Чего вы сердитесь, хозяин? Видите ли, мои сыновья не ладят между собой. Один любит сельское хозяйство, другой - мукомольное дело. Ну, а я хочу пристроить младшего, дать ему мельницу, женить и поселить его возле себя. Мне уже недолго осталось жить на свете, мне восемьдесят лет, так что... Вы уж согласитесь...

- А разве вы не можете купить себе землю где-нибудь еще? - спросил мужик.

- Не можем. Мы покупаем в компании, человек пятнадцать. Это долго рассказывать. Но мой младший сын - Вильгельм - он не земледелец... Если у него не будет мельницы, он опустится или уйдет из дому. А я старый человек, я хочу, чтобы он был возле меня... Продай нам свою землю, - говорил он, все крепче сжимая руку Слимака. - Впрочем, послушай, - прибавил он тише, - я тебе дам семьдесят пять рублей за морг... Это очень большие деньги!.. Бог свидетель, что я даю тебе больше, чем стоит земля... Ну, продашь? Да? Ты ведь честный человек, христианин...

Мужик с удивлением и жалостью поглядел на старика, у которого глаза покраснели от слез.

- Ну, пан, - сказал Слимак, - видать, вы в уме повредились, что так на меня наседаете. Сами сообразите, мыслимое ли это дело - просить человека, чтобы он дал себе руку отрубить или глотку перерезать? Да что же я-то, мужик, буду делать без земли?..

- Купишь себе участок в другом месте... У тебя будет вдвое больше земли... Я сам найду тебе такую деревню...

Слимак, покачав головой, сказал:

- Уговариваете вы меня, как мужик уговаривает дерево, когда выкопает его в лесу и хочет посадить возле дома. "Пойдем, говорит, будешь ты теперь возле хаты, между людей будешь". Дерево-то глупое и идет из лесу - что ж ему делать, раз заставляют, а покуда его посадят на новом месте, оно и засохнет. Вот и вы хотите, чтобы я так пропал вместе с женой, с ребятишками и скотиной. Ну, куда я денусь, если продам свою землю?

Разговор прервал бородач, раздраженно и решительно сказав что-то отцу по-немецки.

- Так не продашь? - спросил старик.

- Не, - ответил Слимак.

- По семьдесят пять рублей за морг?

- Не.

- А я тебе говорю, что продашь! - крикнул бородач, грубо схватив отца за руку.

- Не.

- Продашь, хозяин? - повторил старик.

- Не.

Отец и сын взошли на мост, крича по-немецки друг на друга. Мужик, подперев щеку рукой, смотрел им вслед.

Вдруг он перевел взгляд на потемневшие окна господского дома, где уже смолкла музыка, и в голове у него мелькнула новая мысль. Он бросился домой.

- Ягна! - закричал он, отворяя дверь в сени. - Ягна!.. Знаешь, наш пан продал имение немцам!..

Хозяйка, возившаяся у печи, перекрестилась ложкой.

- Во имя отца и сына!.. Да ты с ума спятил, Юзек?.. Кто это тебе сказал?..

- Сейчас пристали ко мне на дороге два немца, сказали насчет продажи имения, и еще... Слышишь, Ягна? Хотели купить у нас землю... Нашу кровную землю!

- Да ты вовсе спятил! - крикнула Слимакова. - Ендрек, сбегай-ка посмотри, есть ли там на дороге немцы, а то отец что-то заговаривается.

Ендрек убежал и через несколько минут вернулся, сообщив, что за мостом по дороге в самом деле идут двое в долгополых синих кафтанах. Между тем Слимак молча уселся на лавку, опустив голову и упершись руками в колени. В хату вливался серый утренний свет и, смешиваясь с красными отблесками огня, падавшими из печки, придавал людям и предметам какой-то мертвенный зловещий вид.

Хозяйка вдруг взглянула на мужа.

- А ты чего побелел? - спросила она. - Ты чего осовел? Говори, что с тобой?

- Что со мной? - повторил мужик. - Еще спрашивает, тоже голова!.. Ты, что же, не понимаешь? Если пан продал имение, немцы отнимут у нас луг...

- Чего ради им отнимать? - неуверенно ответила хозяйка. - Ведь мы будем им платить за аренду так же, как и помещику.

- Вот уж язык болтает, а голова не знает. Известное дело, немцы жадны до лугов. Да еще как! Они держат помногу скота... И хоть ради того они отнимут у меня луг, - прибавил он, подумав, - чтобы мне досадить и выжить меня отсюда.

- Ну, это мы еще посмотрим, кто кого выживет! - сердито сказала Слимакова.

- Да уж не я их, - вздохнул Слимак.

Женщина уперлась руками в бока и начала, постепенно повышая голос:

- Ну, видали вы такого мужика!.. Только взглянул на немецкое отродье, у него и душа в пятки ушла. Да хоть и заберут у тебя луг, так что же? Будем к ним скотину гонять до тех пор, покуда они луг не продадут.