Владимир Свержин - Крона огня

Я с отрядом нынче уже буду в замке, хорошо бы к этому времени прикинуть разумный план действий. Так шо назначаю тебя помощником шерифа.

— Благодарю вас, месье Рейнар. А что рассказывает Шарль из Люджа?

— Да ниче толком не рассказывает: ехал со слугой в монастырь, увидел банду этого Молота, те лупцевали управляющего, он поспешил на подмогу, сражался, шо лев, но в конце концов его сбили с коня, а слугу подняли на пику. Управляющий дотащил его почти до монастыря, ну а там братия занялась его оздоровлением.

— Занятная история, — как-то очень задумчиво протянул Бастиан, — очень занятная.

— И шо ты в ней такого суперзанятного усмотрел?

— Сейчас попытаюсь объяснить. Шарль из Люджа, насколько мы помним, не просто молодой вельможа, он бастард бывшего майордома, фигура при дворе не слишком заметная, но в здешних местах весьма уважаемая.

— Не без того.

— Если свирепые разбойники без тени сомнения убили его слугу и самого чуть не прикончили, то можно предположить, что особого пиетета к его особе они не питают.

— Логично. И шо нам это дает?

— Почему они его не убили? Если они и впрямь душегубы, то прикончить мастера Шарля было бы вполне логично. За кого, за кого, а за него тут найдется множество желающих поднять оружие. Он не пользуется у местного населения дурной славой, молод, храбр и, судя по всему, щедр. Кроме того, даже и без опеки Пипина Геристальского за ним маячит тетушка Брунгильда и ее супруг, казначей. Тут уж если подняли руку — останавливаться нельзя. Мастер Шарль должен был просто исчезнуть вместе со слугой и управляющим. Да что там управляющий: конь, одежда, снаряжение — все, что могло навести на след, должно было исчезнуть. Это же улики! Оставлять такую жертву в живых — очень дорогое удовольствие.

— Постой, постой, — насторожился Лис . — То есть ты хочешь сказать, что вся история с нападением, излечением в монастыре — это подстава?

— Простите, насколько я помню, подстава — это сменные лошади на постоялом дворе, а здесь скорее всего наличествует западня.

— Да, пока ты не заговорил, все выглядело натурально. Блин, это ж надо было так по-идиотски купиться! И ведь что самое противное — собственные грабли. Я ж сам в этом монастыре так отлеживался.

— Да и я сейчас.

— Что ж, мальчик быстро учится. Будем иметь в виду. Но задание тебе остается прежнее: выясни все, шо известно о лесных разбойниках. Кто-то ж развивал тут лихорадочную активность, пока Шарль прохлаждался в столице.

— Хорошо, разузнаю. — Бастиан на несколько секунд задумался. — И вот еще что: вчера, уже в сумерках, из замка выехал Мустафа.

— Пока не встречали.

— Немудрено. Он направился по дороге, ведущей к Сент-Эрженскому аббатству.

— То есть собрался заночевать в лесу, полном разбойников?

— Выходит, что так. — Менестрель неспешно прокрутил в памяти события минувшего дня. — А может, и не выходит.

Стоило петухам угомониться и заняться привычной производительной деятельностью, стоило пылкому менестрелю вознести хвалу медленно синеющим небесам в надежде поспать еще часок-другой, дверь распахнулась и в темнеющем проеме, будто не спала вовсе, появилась благородная дама Брунгильда, готовая продолжать активную контрразведывательную деятельность.

— Мустафа вернулся, — заявила она с порога, едва войдя и закрыв за собой дверь.

— В этом есть что-то странное?

— Он вернулся и тут же завалился спать. В лес он не брал ни псов, ни охотничьего оружия, но все же совершенно очевидно, что всю ночь не слезал с седла. Во всяком случае, пахнет от него именно так.

— Пахнет, — с горькой ухмылкой вздохнул де Ла Валетт. — Увы, здесь это обычное дело.

— Он не пахнет, — насупилась Брунгильда. — Он смердит так, что даже стоять рядом с ним — наказание. Смесь человеческого и конского пота не спутаешь с ароматом весенних ландышей.

— Может, он себе в этих краях подругу какую-нибудь завел? — предположил менестрель, отрабатывая даже маловероятные версии.

— Может, и так, — согласилась Брунгильда. — Только нравы тут суровые, это вам не Париж. Какая же тутошняя деваха решится с этаким демоном среди ночи тешиться? На него ж глянуть страшно, а вдруг сама почернеешь? А уж руками касаться — так и вовсе упаси бог! Да и то сказать, посреди ночи такого разглядеть — без огня не управишься!