Евгений Константинов - Смертельный мир

Наконец второе солнце погасло, и до слуха Фрола донеслись гулкие удары в набат. Он машинально принялся считать, сколько смертей в мир за стеной принес минувший день, но вдруг воздух над головой всколыхнулся, и Фрол почувствовал, какое-то движение. В камере помимо него появился еще один человек – в углу на кучке скомканного белья лежала, свернувшись калачиком, царица Векра. Как и все, попадавшие в мир за стеной, она была полностью обнажена. Чтобы не смущать тещу, кода она очнется, Фрол отошел в противоположный угол и стал ждать. Вскоре царица издала стон и пошевелилась.

– Я отвернулся, Ваше величество, – сказал Фрол, и в самом деле повернувшийся к Векре спиной.

– Царевич?

– Там какое-то тряпье – прикройтесь.

– Это моя одежда!

– Значит, брателло тоже вас преобразовывал?

– Да. И не только преобразовывал, – одевшись, царица подошла к зятю. Он повернулся и увидел у нее в глазах настоящую муку.

– Твой Василий… Он… – губы у Векры затряслись, она уткнулась лицом в грудь Фролу и разрыдалась.

– Вы наблюдали за миром за стеной сверху? – спросил он, чуть погодя.

– Он скармливал женщин рыбам! Он скормил почти всех, и сказал, что такая же учесть будет ждать и остальных, если они посмеют брыкаться! Чтобы уже завтра, как только зажжется третье солнце, на Нейтральный остров поднялась моя дочь Скорпа. А на следующий день – королева Таша, после нее Щеппа, Истома…

– А Купафка?

– Он сказал, что она последняя в списке.

– Вот зверь! И требования у него драконьи. Куда он Купафку подевал?

– Перенес на Княжий остров. Сказал, что князьям она не будет нужна, как женщина…

– Зато князья запросто могут ее выпотрошить, зажарить и сожрать! – закричал Фрол и, отстранив Векру, принялся барабанить в дверь камеры.

– Да что ты вся сжалась-то, милашка! Мы просто хотим доставить тебе удовольствие…

Похожие слова царевна Купафка слышала из уст Василия – брата ее мужа. Василий тоже советовал ей расслабиться, собираясь просто-напросто изнасиловать. Ему это почти удалось, но Купафка, хоть и была прикована наручниками к батарее, сумела защититься и даже отомстить обидчику, укусив его за щеку. Тот не остался в долгу. Нет, он не стал ее бить, или продолжать насиловать, Василий всего-навсего обратно преобразовал пленницу и перенес на Овальный остров, на котором она провела всю ночь и почти весь следующий день – испуганная, голая, голодная. А когда Фрол уже почти спас ее, Василий вновь ее перенес, и вот теперь, постепенно приходя в сознание, Купафка чувствовала, как чьи-то руки жадно ласкают ее тело, и слышала чьи-то обещания доставить ей удовольствие.

– Ну же, Купафочка, не стесняйся своих подружек…

Лежавшая на спине царевна открыла глаза и попыталась подняться, но две пары рук не позволили ей это сделать, удержав за ноги и плечи. Купафка отчаянно замотала головой, и ее плечи отпустили, но тут же кто-то уселся сверху на ее живот и, схватив за руки, прижал их к поверхности чего-то жесткого.

– Угла – ты, что ли? – не узнать оседлавшую ее девушку было сложно – нос княгини Углы – тонкий, с ярко выраженной горбинкой, как нельзя лучше подходил к ее имени.

– Я. Не брыкайся, – Угла встряхнула своими длинными русыми волосами. – Ты на нас с Щеппой прямо с потолка свалилась, прямо вот на этот стол, за которым мы ужинали. Вся такая голенькая, аппетитненькая.

– Отпусти! – попросила Купафка.

– Да не волнуйся, мы же тебя кушать не собираемся. И сами кушать не станем, и братьям не позволим, – заверила Угла. – Ведь, правда, княгиня?

– Не позволим, – согласилась Щеппа. – Если только она сейчас же свои ножки не раздвинет.

– Девчонки!

– Вот именно, что не мальчишки, – Угла вдруг наклонилась к лицу царевны и припала губами к ее губам.

Нельзя сказать, чтобы Купафке было противно, скорее, наоборот. Она вспомнила, как ласкалась со своей старшей сестрой Скорпой, считая это своеобразной игрой. Да и во время недавнего визита на Княжий остров, чтобы выбрать жениха, Купафка несколько раз вот так же поцеловалась и с Углой, и со Щеппой. Но делала она это добровольно, не то, что сейчас, кроме того, тогда она еще не прошла обряд венчания…

Вспомнив о Фроле, расслабившаяся, было, царевна, вновь напряглась и неожиданно для сидевшей сверху княгине прикусила зубами ее нижнюю губу. Угла, замычав, слегка дернулась, но зубы не разжались, и ей пришлось замереть, чтобы не испытать еще большую боль.

Не догадываясь о том, что ее сестра вот-вот может лишиться губы, княгиня Щеппа продолжала ласкать Купафку, проявляя все больше и больше страсти. Она услышала стоны и, подумав, что ее ласки возымели успех, вошла в раж.