Евгений Константинов - Смертельный мир

– Нет, царица. Я – благодетель, который избавил мир за стеной от ненужных людей и в недалеком будущем начнет вливать в него новую кровь. И к тому же, таким образом я отвлекаю рыб и даю возможность твоему зятю доплыть до острова и спасти твою дочь. Ты же этого хотела?

Ответить Векра не смогла, слова застряли в горле.

– Ну вот, всех толстых, страшных и старых мы, кажется, тово. Осталось – раз, два, три… Ого, а эти чего надумали?

Василий повернул видеокамеру, и на экран телевизора передалось изображением всадников, во весь опор скачущих по лесной дороге. Не узнать князей было невозможно, килты в мире за стеной носили только они. Но зачем они ворвались на территорию Женского царства? Ответ не заставил себя ждать. Всадники налетели на собравшихся на берегу строителей плота, чье внимание было целиком поглощено зрелищем появления в воздухе людей и падением их в воду. Оружие строителей было сложено в сторонке, и добраться до него никто так и не сумел. Княжьи всадники расправились с ними очень быстро, – кого достала шпага, кого арбалетная стрела, маркизу Лысану – и то, и другое.

– Вы, вроде бы, не воевали с княжеством? – обратился Василий к ошеломленной Векре, не сводящей глаз с экрана. Сегодня на ее глазах погибло слишком много подданных Женского царства – и женщин и мужчин. – А ты обратила внимание, что князья напали в самый, что ни на есть выгодный для себя момент. Только что большая часть твоих бойцов ретировалась в Октаэдр, остальные – ни сном, ни духом, кажется, без предательства здесь не обошлось. Но в ваши военные дела я вмешиваться не собираюсь.

Изображение на экране телевизора отдалилось от места закончившейся бойни, и вновь стал виден плот, приближающийся к острову, по которому металась Купафка.

– Я поняла! – наконец-то подала голос царица. – Они не собираются уходить, они хотят уничтожить плот!

– Зачем им это надо?

– Если плот может так вот передвигаться по воде, то на нем очень просто атаковать Княжий остров, который всегда был неприступным. Князей осталось очень мало, они не смогут отбиться. Им рассказали о строительстве плота, и я знаю, кто это сделал.

– Это меня тоже не касается, – отмахнулся Василий. – Но на плоту мой дражайший кузен. И на нем же может оказаться твоя кусачая дочурка. Гибели которой я не хочу. Перенесу-ка я ее в какое-нибудь безопасное место. А потом нам с тобой надо будет кое-что обговорить.

Фрол задрал голову. Второе солнце все еще не погасло. Про каждый день, прожитый им в мире за стеной, можно было бы снять полнометражный кинофильм. При талантливом режиссере мог бы получиться неплохой сериал, только вот лично он играть в нем отказался бы. Неинтересно. Жизнь была гораздо круче и, можно сказать, фантастичнее кино.

Его привели – не бросили, а именно привели в ту самую тюремную камеру, в которой он провел предыдущую ночь, беседуя с Максимом Николаевичем. Фрол даже подумал было подсчитать, сколько ночей в мире за стеной он провел вне тюрем, не будучи привязанным к дереву на поляне Тусклого леса, или к кресту-колу на Княжьем острове. Но в голове все путалось.

Недавно он в очередной раз избежал смерти. На этот раз – от стрел облаченных в килты арбалетчиков. Фрол не успел забрать свою жену с Овального острова, – брателло Василий сыграл с ним очередную злую шутку, непонятно куда перебросив Купафку. Сволочь! Он еще поплатится за такие сюрпризы!

Еще один сюрприз поджидал трех человек на плоту на обратном пути к берегу. Фрол был слишком погружен в мысли о судьбе своей жены, а гребцы, выбивающиеся из сил и мечтающие как можно скорее ступить на сушу подальше от ужасных рыбин, вообще ни на что не обращали внимания, когда на плот обрушился град стрел.

Княжеские арбалетчики поторопились, стрельбу можно было открыть и попозже. Тем не менее, одного гребца стрела сразила наповал, второго чиркнула по макушке. Фролу повезло – предназначенная для него стрела угодила в копье, которое он держал перед собой.

Он успел схватить выроненное погибшим гребцом весло, пока оно не скатилось в воду, и вместе с обливающимся кровью бойцом принялся грести и грести, оглядываясь на берег, с которого их обстреляли, и окидывая взором поверхность воды, из глубины которой в любой момент могли выплыть проклятые барбусы. Оставаться на воде было смертельно опасно, и они, достигнув расстояния, которые не могли преодолеть княжьи стрелы, погребли к наиболее близкому берегу – Королевскому стану. Где их, можно сказать, под белы ручки, приняли королевские мушкетеры и, ни слова не говоря, не отвечая на расспросы, препроводили в тюрьму. Даже капрал Мося, словно в рот воды набрал, не ответив, куда собственно подевался из знакомой камеры прежний заключенный.