Робинзон - Под покровом тайны

— Почему ты мне не дала такие чулки с трусиками, как у тебя, — спросила я.

— Так намного эротичней, — ответила Катя и, увидев, что я не поняла, пояснила:

— Для мужчин это намного привлекательней.

Я все равно не поняла, что привлекательного в резинках. На мой взгляд чулки, названные Катей колготками были намного удобней.

Когда надела невесомое серебристое платье, почти открывающее грудь, Катя восхищенно присвистнула и сказала:

— Волшебное преображение гадкого утенка. Александр Евгеньевич, как всегда оказался прав.

И заторопившись потащила меня к зеркалу.

— Ох, тебе еще лицо и прическу делать, а времени почти нет. Ладно, макияж почти не нужен, только веки оттенить слегка, — говорила она, достав огромную коробку теней, за которую девочки из моего класса продали бы душу. Я сидела у трельяжа, смотрела на свое меняющееся лицо и впервые думала, что при капитализме есть много того, чего нет у нас.

Катя почти закончила меня причесывать, когда в комнату заглянул Саша и нетерпеливо спросил:

— Ну, что вы уже все? Тут он увидел мое отражение в зеркале и застыл.

— Вам не нравится? — робко поинтересовалась Катя.

Саша шумно выдохнул и сказал:

— Ну, что ты, все великолепно. Леночка, я подозревал, что ты будешь неотразима, но сейчас у меня просто нет слов.

Он прошел в комнату и, когда я встала, окинул меня оценивающим взглядом. Сейчас Саша не выглядел юношей, это был мужчина лет двадцати пяти с жестким выражением лица. Он властно взял меня за руку, и от этого в низу моего живота разлилось неожиданное тепло. Краска смущения покрыла щеки, было непонятно, как я могла так ошибиться с возрастом, было стыдно, что я столько времени говорила с ним, как с мальчишкой.

Александр Евгеньевич явно догадался о моих мыслях, ободряюще кивнул и повел меня по коридору к широко открытым дверям, откуда доносилась музыка и веселые голоса.

Посреди большого светлого зала стояла роскошно украшенная елка, вокруг нее толпился народ. Большинство мужчин были во фраках, женщины в длинных полупрозрачных платьях, не скрывавших почти ничего. В ушах у них были сверкающие серьги. На изящных шеях висели не менее драгоценные ожерелья. Несмотря на то, что все присутствующие были увлечены беседой, наше появление не прошло незамеченным.

На меня были устремлены десятки оценивающих взглядов. И если в мужских взглядах преобладало любопытство, то в женских к нему примешивалась доля раздражения.

— Странно, — подумала я, — неужели такие красавицы в чем-то завидуют мне? Мне пятнадцатилетней девчонке. К нам подошел молодой парень с подносом на котором стояли бокалы с шампанским. Мой кавалер предложил мне один и взял себе другой. Я же проводила пошедшего дальше молодого человека пристальным взглядом. Если не ошиблась, это первый человек в этом доме, не являющийся оборотнем.

Саша сразу понял, что меня заинтересовало, и тихо шепнул на ухо:

— Прислуга здесь из обычных людей.

Он крепче взял меня за руку и повел прямо к елке. Около нее он повернулся к присутствующим и громко сказал:

— Представляю вам нашу гостью Леночку Гайзер, любезно согласившуюся провести этот Новый год в нашей компании.

Его слова пробили завесу молчания, воцарившую в зале с нашим приходом. Но заговорить со мной никто не пытался.

Саша поднял бокал и предложил:

— Давай выпьем за Новый год, пусть он принесет нам только хорошие вести.

— Давай, — бесшабашно согласилась я и залпом выпила холодную шипящую жидкость.

В это время заиграла музыка. Это был Севастопольский вальс. Саша церемонно склонил голову, приглашая меня на танец. Я, не менее церемонно, сделала книксен и положила руку ему на плечо. Мы плавно кружились по залу в такт музыке, а у меня текли слезы. Всего лишь год назад мы под этот же вальс танцевали с папой. А сейчас его уже не было.

— Что с тобой? — тревожно спросил мой партнер, тебе нехорошо, или я тебя чем-то обидел?

— Нет, — хрипло ответила я, — ты здесь не при чем, давай танцевать.

Саша согласно кивнул, и мы закружились по залу, в котором больше не было ни одной танцующей пары. Это было здорово, хотелось кружиться и кружиться в крепких мужских руках.

Неожиданно появившееся чувство опасности заставило остановиться. Почти сразу прекратилась музыка, а из коридора послышались крики и сдавленное рычание. В двери вполз огромный черно-серый волк с окровавленной головой, почти сразу за ним в зал начали забегать люди в черной амуниции в шлемах с темными стеклами и начали расстреливать присутствующих из странных коротких автоматов.