Робинзон - Под покровом тайны

— Ленка, кого это ты приволокла ко мне не свет ни заря?

— Бабуля, милая, помоги, — сквозь зубы выдохнула я, поднимая безжизненное тело на старую тахту, — моего друга тяжело ранили.

— Сейчас посмотрим, что у тебя за друг появился, — проворчала бабушка, зажигая лампу. В ее тусклом свете она подошла к тахте и наклонилась над Сашей. На ее лице появилось удивленное выражение.

— Так это же тот субчик, что тебя инициировал, — с удовлетворением сказала она, — ну, все попался гаденыш!

— Бабушка! — завопила я, — он же ранен тяжело, его спасать надо!

— А чего тут спасать? — удивилась бабушка, — ни одно ранение не смертельно, а плохо ему от серебра.

Все-таки моя прабабушка — молодец! Она ни ахала и не задавала много вопросов, а сразу приступила к лечению. Один заговор следовал за другим. Неожиданно очертания тела раненого начали размываться, и через пару минут на кушетке лежал огромный белый волк. Несколько пуль выпавших из его тела упали и покатились по полу.

— Собери серебро, — приказала бабушка, — пригодится в хозяйстве, и халат накинь, негоже перед мужиком титьками и жопой сверкать.

Я робко спросила:

— А мне от серебра плохо не будет?

— Нет, — коротко ответила та, — тебе, не будет.

Одевшись, я почувствовала себя уверенней. Положила пули в карман халата и встала рядом с бабушкой. После летней учебы я вполне понимала, что она делает, но одновременно осознавала, что мне до нее далеко.

Почти час бабуля сидела рядом с волком, держа руки у него на голове. Наконец, она вздохнула и встала. Я с удивлением заметила, что выглядит она довольно бодро. Видимо бабушка заметила мое удивление и пояснила:

— Легко лечить было, силы вполовину ушло, как если бы обычного человека пользовала. Твой дружок теперь до утра спать будет, а ты девка садись за стол и выкладывай все, как есть, в какую историю ты влипла на этот раз.

Мой рассказ много времени не занял. Бабушка слушала внимательно, когда я закончила свою историю, то долго молчала, а потом спросила:

— Ну, и что с Алексашкой твоим делать будем?

Я растерянно молчала, и она продолжила:

— Оборотень сам подошел, значит, большой к тебе интерес имеет.

Увидев мое смущение, бабуля усмехнулась.

— Не о том думаешь, девка, ты его интересуешь только, как свежая кровь в род его вырождающийся.

Мое лицо вспыхнуло от возмущения.

— Бабушка, зачем ты так говоришь! Саша не такой, я ему просто понравилась.

— Ха-ха-ха — раскатисто засмеялась та, — какой он тебе Саша! Ему лет немногим меньше, чем мне.

Бабушкины слова не оказались для меня неожиданностью. Что-то такое я начала подозревать с того момента, как оказалась в Москве 2015 года. Но все же продолжала считать, что Саше не больше тридцати лет.

— Так ему больше ста лет? — все еще не веря, спросила я у бабули. Та кивнула в ответ.

— Ну, в точности до года не скажу, но к ста годам подбирается, — уточнила она, — он скорее всего глава рода и есть. Сама же говорила, что его там все слушались.

Спящий волк на тахте рыкнул во сне и дернул ногой. Хлипкая тахта угрожающе затрещала.

— В общем, так внучка сделаем, — сообщила бабушка, — время почти семь утра, темень еще изрядная стоит, сейчас откроешь переход в его мир в лес под Москвой, мы его туда перенесем. Одежу, на раз надеть, я ему найду, проснется, сообразит, что делать.

Она встала, подошла к громадному сундуку и начала перебирать пахнущую нафталином, одежду.

Вскоре на полу лежали синие брюки-галифе, гимнастерка и ветхий полушубок. К ним присоединились валенки и драная шапка- ушанка.

Когда я представила Сашу в этой одежде, несмотря на все переживания, меня разобрал смех.

— Хватит ржать! — одернула меня бабушка, — давай переход открывай.

Сейчас мне не надо было даже собираться с мыслями. Окно перехода раскрылось беззвучно посреди редкого ельника.

— Туда ли хоть попала? — недоверчиво поинтересовалась бабушка, одна легко взяв подмышку волчью тушу.

— Туда, — ответил я и, взяв одежду, босиком вышла в проем, провалившись в глубокий снег по колено. Бабушка покачала головой и вышла вслед за мной, но не босиком, а в валенках. Она осторожно уложила оборотня под ближайшую ель, а я рядом положила одежду.

Потом схватила меня за руку и потащила назад в избу.

— Ничего с ним не случится, — успокаивала она, — оборотню лес — дом родной. А сейчас садись за стол, поесть тебе надо хорошо. Все твои жиры на лечение ран ушли.

Только сейчас я поняла, что ужасно хочу есть. Поэтому, когда бабушка достала пироги, меня от них было уже не оторвать.