Робинзон - Под покровом тайны

Саша, даже не глянув, какую унизительную грязь показывает телевизор, повел меня дальше по коридору.

Я автоматически следовала за ним, а перед глазами все еще стояла эта отвратительная картина.

Но в глубине души, я понимала, что просто называю это отвратительным и грязным, а на самом деле, очень хотелось остаться и посмотреть, что там будет дальше. И от этого я еще больше злилась и обзывала себя всякими дурными словами.

Мой спутник, даже не понял какую бурю чувств, поднял в моей душе нечаянный просмотр, завел меня в небольшую комнату всю заваленную и завешенную платьями, и блузами.

— Леночка, — обратился он ко мне, — посиди минутку, сейчас я позову Катерину, она тебе что-нибудь подберет на сегодняшнюю ночь.

Я ненадолго осталась одна в гардеробной, пропахшей ароматами духов и кремов.

Через минуту в нее буквально влетела темноволосая девушка со смешливым курносым лицом.

— Какой очаровательный ребенок! — воскликнула она низким контральто, разглядывая меня, — Александр Евгеньевич! Вы, кажется, становитесь педофилом, — обратилась девушка к идущему за ней Саше.

— Болтай-болтай, — добродушно ответил тот, — Лена и слова такого не слышала.

— Правда? — спросила девушка, смотря на меня.

— Что правда? — не поняла я.

— Ну, что ты не знаешь, кто такие педофилы.

— Нет, — мотнула я головой, — понятия не имею.

— М-да, — протянула та, — интересно в какой глубинке тебя откопали.

— Все, хватит болтать, — сказал Саша, — Катя у тебя двадцать минут на то, чтобы Лена была одета на Новогодний бал.

— Слушаюсь, — сказала та, на глазах становясь серьезной. Но все же не удержалась еще от одного вопроса, — а можно узнать, Лена из какого клана?

— Брехливой Варваре на базаре язык оторвали, — вместо ответа сказал тот и вышел из комнаты.

Кода мы остались вдвоем, девушка обвела меня придирчивым взглядом. — Чего он в тебе нашел? — наконец, сказала она удивленно, вздохнула и добавила:

— Ладно, давай, раздевайся.

— Что, совсем? — робко спросила я.

— Конечно, подтвердила та, разве не слышала? Приказано одеть тебя на бал.

Я быстро скинула свой карнавальный костюм, оставив трусики и бюстгальтер. Катерина, поджав губы, брезгливо смотрела на меня.

— Боже мой! — воскликнула она, — мне казалось, что такого жуткого белья у нас уже не найти.

— А что в нем такого, — недоумевала я, — все новое, мама по блату купила.

— Нет, я не могу больше с провинциалками, — сокрушенно сказала Катя, — на, посмотри, что ты сейчас наденешь.

После чего протянула мне несколько невесомых на вид вещиц.

— Это трусики? — спросила я дрожащим голосом, разглядывая тонкую полоску ткани, они же ничего не закрывают!

— Ну, и что, — раздраженно сказала девушка, — давай скидывай свое барахло, ему место на помойке и дуй в ванную, тебе побрить лобок не помешает.

— Зачем? — недоуменно спросила я.

Вместо ответа, та просто подняла подол платья и я увидела, что ее черные чулки переходят в такие черные почти прозрачные трусики.

— Как думаешь? — спросила она, — красиво, если волосы будут просвечивать?

— Да я как-то не задумывалась над этим, — сообщила я в ответ, — кому нужно разглядывать это место?

— Святая простота! — вздохнула Катя и провела меня в ванную комнату.

Минутой спустя она, открыв рот, наблюдала, как я опытной рукой сбриваю жидкие кудерочки. Ей было невдомек, сколько больных я побрила жуткими лезвиями Нева, а не этим волшебным станком, безболезненно скользившим по коже.

— Оказывается, ты все умеешь, — ехидно сказала Катерина, — а строила тут целку.

— Ничего я не строила, — пришлось ответить мне, — работа у меня такая.

По лицу собеседницы было заметно, что ей до смерти хочется узнать, что у меня за работа и все остальное, но нарушить Сашин запрет она явно дрейфила

Это, кстати навело на мысль, что Саша намного старше, чем он выглядит. Иначе, зачем Кате называть его по имени и отчеству. И потом, она интересовалась, из какого я клана, хотя я тоже не могла определить, к какому клану принадлежат хозяева дома. По крайне мере у бабушки такого запаха не хранилось. Да это же просто другой мир, — дошла до меня простая истина, — такой же, как Заповедье. Мне сразу стало легче. Значит, еще ничего не решено и в моем мире возможно не случится такая же реставрация капитализма, как здесь.

Все это я обдумывала, стоя под душем и затем, пока Катя вертелась вокруг меня, помогая справиться с непривычно маленьким поясом и чулками.