И. Намор - В третью стражу

— А что! — хмыкнул Степан. — Богатая идея! А то, кто я? Да я никто, да звать меня никак… — Съерничал он, и Ольга — даже будучи занята своими девичьими проблемами — уловила в его шутейной речи отголоски какого-то давнего или, напротив, совершенно недавнего разговора.

— Информацией обеспечим, — кивнул, соглашаясь Олег. — А хороший журналюга эт-то вполне себе ОМП [241] Тодорский Александр Иванович (1894-1965). Комкор (1935 г.), член КП с июня 1918 г; Кулик Григорий Иванович (1890-1950). Маршал Советского Союза (1940). …

— А можно я буду твоим негром? — Мягоньким голоском предложила Ольга. — У меня есть для тебя статья о Балканах… То есть, будет, разумеется… Но на французском. — Уточнила она и тут же обезоруживающе улыбнулась. — Ну что, берешь в негры?

— В негритянки! — хохотнул Степан. — А что на французском, так это не страшно. Переведу.

— Поторопись, старик, — неожиданно вполголоса сказал Федорчук, — скоро аналитика будет неактуальна. По крайней мере, по Чехословакии. Боюсь, через пару месяцев, а то и раньше, лучше всего будут продаваться фронтовые репортажи…

Разумеется, никуда Олег не уехал. То есть не уехал сразу, как сказал давеча. И сам не захотел, и «обстоятельства» не позволили, потому что ко всем компаньонам сразу и к каждому в отдельности пришло теперь понимание, что если они до сих пор живы, то это скорее случайность, чем закономерность. А посему три следующих дня были плотно заняты — с утра до вечера — «составлением планов» и «утрясением деталей». Без тщательной проработки соваться в пекло никому больше не хотелось, тем более что никакого особого «батьки» им по рангу положено не было. Оставалось самим о себе позаботиться. Вот и заботились. Выметались с утра пораньше, то есть сразу после завтрака «на природу» — в беседку на высоком берегу реки — и устраивали там пикник до самого обеда. Термосы с кофе и чаем, коньячок — но в разумных пропорциях — сигареты, шоколад, то да се.

Сидели, стояли, бродили, даже костерки время от времени разводили, но главное — говорили, оттачивая формулировки и создавая непротиворечивые модели поведения. И тут, среди прочего, выяснялось — вернее было наконец замечено и осознанно, — что все они, совсем не то, вернее, не те, какими были где-то когда-то, в будущем не совершенном. А вот чем или кем каждый из них стал здесь и сейчас , предстояло еще выяснить, потому что эта рыба так просто в руки не давалась.

И это тоже требовало времени и внимания, ведь, как ни крути, кроме самих себя любимых, никого, кому можно было бы доверить главное, в природе не наблюдалось. А значит, следовало привыкать друг к другу, притереться, учиться наново, если уж не любить — чувства чувствами, как говорится — то хотя бы терпеть. Но, слава богу, люди они все были взрослые, обремененные кое-каким жизненным опытом, а потому и с задачей этой справились — пусть и в первом приближении — совсем не плохо. Во всяком случае, уже то хорошо, что ситуацию все понимали правильно и никаких иллюзий по ее поводу не питали. Аминь.

А в дорогу отправились несколько позже, но не раньше, чем обговорили и четко определили свои планы — общие и индивидуальные — на ближайшую перспективу, согласовав заодно и способы связи, и тактику, и главное — стратегию. Очень важно — можно сказать критически важно — было понять, чего каждый из них хочет от будущего, каким его видит это будущие, и каким образом предполагает до оного добраться. И «усреднение» этих вот планов, их откровенное обсуждение, и достижение консенсуса, так любимого первым и последним президентом СССР, который, надо сказать, еще и на свет не родился, кажется [242] ОМП — оружие массового поражения. , вот это все и было, если трезво рассуждать, и самым важным итогом «встречи в верхах» и самым трудоемким ее результатом. Это ведь только наивные люди могут поверить, что у пяти взрослых людей — трое из которых мужчины, а двое — женщины — имеется, может иметься полное и окончательное единство взглядов. Бог им в помощь этим романтикам, и флаг в руки, а в жизни такого нет, и быть не может.

Все разъехались, и в «домике в Арденнах» стало тихо и даже как-то одиноко. Но, с другой стороны, если их всех и занесло в нынешнее «теперь», то не ходить же им из-за этого строем, как юным пионерам. У всех свои планы, свои дела и дороги, которые то ли мы выбираем, то ли они выбирают нас.

Ольга, изящно взмахнув на прощание ручкой, затянутой в бордовую лайку, уехала первой. Она предполагала, сменив два поезда, добраться до Парижа, и уже оттуда ехать в Швейцарию, где у Екатерины Альбедиль-Николовой остались какие-то нерешенные «с вечера» дела. Впрочем, долго болтаться в Женеве и Цюрихе она не предполагала, пообещав появиться в Париже так скоро, как только сможет — «мне надо еще в Вену и Мюнхен заскочить…» — чтобы поработать с Таней над сценическим образом и завершить для Степы серию статей о Балканах и СССР.