И. Намор - В третью стражу

— Итак, — сказал Виктор, когда они остались одни и вдали от чужих ушей. — Давайте, наконец, определимся: каковы наши планы?

— О стратегии можно порассуждать, — улыбнулся инициатор прогулки, доставая из кармана пальто фляжку с коньяком. — Но тактически, лично я уже завтра еду в Берлин, — объявил ровным голосом Олег.

«В Берлин? — Удивилась Таня. — Зачем ему теперь в Берлин?»

— Ты там что-то забыл? — Прищурившись, как от яркого солнца, спросил за нее Степан.

— Да нет, — неожиданно пришел на помощь Олегу Виктор. — Это решение как раз кажется логичным. Газеты читаем? — Он покрутил рукой в воздухе, словно пытался пересказать одним этим жестом все перипетии европейской и не только европейской политики — «Мальчик жестами объяснил, что зовут его…».

— Иногда даже пишем. — Буркнул себе под нос Степан, но к счастью его никто не услышал. Похоже, время шуток прошло.

— Читаем. — Сам себе ответил Виктор, так как остальные не спешили вступать в обсуждение, ожидая узнать: «а он-то теперь о чем?» — А значит, железо надо ковать, пока горячо!

— Какое железо? — Ольга решила, видимо, в очередной раз стать «блондинкой».

— Последствия эскапады нашего дорогого герра доктора оказались гораздо разнообразнее, чем те, что он предполагал, отправляясь в Прагу…

— Скажи прямо, — усмехнулся Олег. — Дуракам везет.

— Дуракам не дуракам… — Степан с интересом пронаблюдал за «принятием грамульки» и протянул руку во вполне понятном жесте. — Но новичкам везет.

— В карты или бильярд… — Предположил Виктор.

— Бильярд не статистическая игра. — Олег передал фляжку Матвееву и достал — уже из другого кармана — еще одну, на этот раз стеклянную. — Дамы? А в смысле — «везет», я бы скорее назвал рулетку или рыбалку.

— Рыбалка — искусство… — Сказал Степан, отрываясь от фляжки и передавая ее Федорчуку.

— Как интересно! — Округлила глаза Ольга, между тем вполне осмысленно сворачивая с бутылочки колпачок.

«Вот ведь дрянь…»

— Меня с мысли не сбить. — Олег с видимым удовольствием закурил и выпустил в прозрачный прохладный воздух клуб сизого табачного дыма. — Излагаю по пунктам. Первое…

— А если?… — Таня постеснялась высказаться до конца, но, как не странно, Олег ее понял правильно и даже в раздражение не впал, учитывая, что она его оборвала.

— Я пока вне подозрений, — объяснил он, изобразив, правда, на лице некое подобие выражения «объясняю для тех, кто в танке».

— В том смысле, что я там все еще Себастиан фон Шаунбург и ни разу не еврей, и, разумеется, не агент НКВД. Если у меня и могут быть неприятности, то не из-за тебя, Танюша.

Его голос не дрогнул, но что-то такое в голубых «арийских» глазах промелькнуло, и это что-то заставило Таню сжаться.

— Проблемы у меня с Эрхардтом [231] Уничтожению руководства СА предшествовал длительный период напряженности между Гитлером и Ремом. Накануне «переворота» произошло «примирение», и чтобы продемонстрировать лояльность, Рем распустил отмобилизованные отряды штурмовиков, отправив их в месячный отпуск. , Улем [232] Герман Эрхардт (1881-1971) — германский морской офицер, командир фрайкора в 1918-1920 годах. В двадцатых годах соперничал с Гитлером за лидерство в крайне правом движении. В описываемое время в эмиграции и трепачом Альвенслебеном [233] Штандартенфюрер СА Юлиус Уль начальник охраны Эрнста Рэма … В тридцать четвертом Гейдрих вытащил меня… то есть, Баста, конечно, буквально из-под ножа. — Олег взял у Виктора фляжку, глотнул, передал Степану и продолжил:

— У фон Шаунбурга в силу происхождения, способностей и увлечений юности были — то есть, частично и сейчас имеются — весьма разнообразные знакомства…

Как-то так вышло, что об этой стороне жизни Баста фон Шаунбурга Олег им еще не рассказывал. Во всяком случае, Таня слышала эту историю впервые и, как часто случалось с ней в последнее время, едва не потеряла ощущение реальности. В самом деле, там, в Москве, она видела живьем несколько человек, о которых было столько разговоров в годы ее молодости, да и зрелости в далекой постсоветской Москве. Седьмого ноября тридцать пятого она шла с колонной комсомольцев шарикоподшипникового завода. Когда проходили мимо мавзолея Ленина, она — как, впрочем, и все остальные — смотрела на трибуну, а там… Там стоял Сталин. Но там же и Ворошилов был, и Молотов, и Калинин, и другие… Жаннет не всех узнала, так как о многих ничего не знала, Таня, откопав это впечатление в памяти симбиота, опознала почти всех по фотографиям перестроечных времен, что заполняли тогда газеты и журналы. А сейчас вот Олег рассказывает с небрежной интонацией, подходящей для изложения рутинных вещей, о таком, что даже дух захватывает.