И. Намор - В третью стражу

В тот же день «домик в деревне» покинули и Матвеев с Ицковичем. Олег вернулся в Бельгию, чтобы уже оттуда выехать поездом в Берлин. А Степан предполагал вылететь из Брюсселя в Лондон, а оттуда — поездом в Эдинбург, где у Гринвуда были дела, связанные с нежданно-негаданно упавшим на него наследством. Ни характер этого наследства, ни точный его размер — известны не были, и именно поэтому с имущественными правами следовало разобраться как можно быстрее. А вдруг тетушка Энн — двоюродная сестра покойного сэра Гринвуда оставила своему племяннику что-нибудь более ценное, чем груда замшелых камней, гордо именуемая родовым замком каких-нибудь там «Мак-Что-то-С-Чем-то», за одним из которых она и была замужем последние двадцать пять лет? Денег на все великие планы «компаньонов» по преобразованию текущей исторической реальности требовалось немало, а взять их было неоткуда. Могло, разумеется, случиться и так, что Энн Элизабет Элис Луис Бойд ничего кроме долгов по закладным и «Лох-Какого-то» озера с «примыкающим склоном горы» Степану не оставила. Но и в этом случае, выяснить данный нерадостный факт лучше было сейчас — пока еще есть время — чем потом, когда времени на все эти глупости уже не будет.

Все разъехались, и они остались вдвоем. Виктор и Татьяна, да «обслуга», но она не в счет.

« Как ты стоишь? Ну как! Как ты стоишь? Спину прямо держи, спину! » — Иногда Виктору хотелось заорать, но орать нельзя, и даже прежде чем просто что-то сказать, следует хорошенько подумать и посчитать до десяти. И глубоко вдохнуть, и длинно выдохнуть.

Когда встал вопрос, кто будет помогать Татьяне, — стать «Эдит Пиаф», никак не меньше — все дружно посмотрели на Федорчука. То есть, и вопроса не возникло, все само собой решилось. А кто еще? Все, понимаешь ли, заняты неотложными делами, и только Виктор как бы «безработный», потому что живой труп. Французская полиция и контрразведка до сих пор ищут тело, но вряд ли найдут. «Фашисты» это дело замутили так тщательно, что концов не разберешь. И оно вроде бы хорошо: его потеряли и энкавэдешники, и белогвардейцы, и живого уже не ждут. Тем легче возникнуть из небытия новой личности, никоим образом не связанной с сомнительной во всех отношениях фигурой Вощинина. Это «раз». А на «два» у нас музыкальный слух и музыкальная школа за плечами. «И за годами», если честно, потому что, когда она была та школа и где? Ну а «три» — это святое. Это «третье» Виктор, как и все прочее в своей жизни, выстроил своими руками. Терпеть не мог дилетантов и себя таковым видеть не желал. А посему работал над собой почти целый месяц, — как маршала грохнули, так и начал. Но и задача, если честно, не представлялась особенно заковыристой. Имеется в наличии красивая женщина (одна штука), наделенная от природы — или бога, кому что нравится — неплохим певческим голосом и хорошим музыкальным слухом. Задание: надо сделать из нее диву. В лихие девяностые да и в умеренные двухтысячные при таком сочетании личных качеств и в присутствии подходящего «папика» выйти в звезды, что два пальца… В общем, не бином Ньютона. У них, правда, не было, скажем так, подходящего «мецената», но зато имелись собственные средства, а довоенные цены не чета эпохе государственного капитализма. И расценки другие, и технические возможности не доросли. А уж репертуар у барышни будет такой, что пальчики оближешь!

«Но, разумеется, не те, которые «обасфальтил», — хмыкнул про себя Федорчук, подытоживая «разбор полетов».

То есть, изначально задача трудной не казалась, и Виктор даже не задумался ни разу, а зачем, вообще, Цыц этот балаган придумал? Какого, спрашивается, рожна понадобился Олегу весь этот вертеп? Но мысль эта, увы, посетила его усталую голову несколько позже. А в начале начал миром правил «Энтузиазм Масс», и Виктор Федорчук был пророк его и верный адепт.

Что нам стоит дом построить … Мы рождены, чтоб что-то там и с чем-то … И, разумеется, сакраментальное: Будет день, и будет песня …

И вот день настал и принес с собой одни сплошные разочарования. И легкая пробежка обернулась выматывающим нервы и силы марафоном.

«Как там сказал «наш фашист» ихнему… Штейнбрюку? Если не в певицы, то только в бляди? Верно замечено, партайгеноссе! Очень верно…»

Его сбивала с толку ее внешность. Красивая девочка, но… Вот в этом-то «НО» вся проблема. Очень трудно все время держать в голове, что форма отнюдь не всегда отражает содержание. А за внешностью молодой — порой казалось: излишне молодой, — а потому и простой, легко угадываемой французской комсомолки скрывался человек с совершенно другим жизненным опытом, иным — сильным и отточенным — интеллектом, и незнакомыми, принципиально не угадываемыми эмоциональными реакциями. А еще, у взрослой — самостоятельной и вполне состоявшейся — женщины на все, и на пение в том числе, имеется собственная точка зрения. Но ведь и Виктору свое мнение не чужое.