И. Намор - В третью стражу

Это, и в самом деле, было похоже на попытку «запутать следствие», но Олег от соблазна уйти в бесплодные размышления «о времени и о себе» отказался и вернулся к главному. А главное заключалось в том, что в черепе Баста фон Шаунбурга, как ни крути, сидел уже не совсем Олег Семенович Ицкович. А вот кто там сейчас сидел, это и было страшно интересно узнать. И не только интересно, но и жизненно важно, поскольку от понимания того, что за оборотень возник первого января 1936 года в Амстердаме, зависело и все дальнейшее. В частности то, насколько Олег мог доверять нынешним своим инстинктам и импровизациям.

Выстрелами силовые операции не начинаются, а, как правило, завершаются. Во всяком случае, так нам подсказывает логика. И опыт, до кучи, куда ж нам без «вечно зеленого древа жизни» [137] Жан Пиаже (1896-1980) — выдающийся швейцарский психолог и философ; Л.С. Выготский (1896-1934) — выдающийся советский психолог, основатель культурно-исторической школы в психологии; А.Р. Лурия (10902-1977) — выдающийся советский психолог; А.Н. Леонтьев (1903-1979) — выдающийся советский психолог. ?! И история учит, что зачастую один такой — решительный — «выстрел» требует совершенно невероятных вложений, имея в виду и время, и деньги… и амортизацию человеческих ресурсов. Калории и нервы тоже ведь сгорают несчетно, пока ты готовишь это свое «публичное действие». И тот «выстрел» которому предстояло прозвучать тринадцатого февраля, потребовал от «команды вселенцев» — «Вселенцы, извращенцы…» — отнюдь не весело сострил про себя Ицкович — такой долгой и утомительной подготовки, что уже и не ясно было, что и для чего делается. И управляется ли этот процесс, или их примитивно тащит, несет течением в мальстрем [138] Олег перефразирует известное изречение Мефистофеля (Гете И.В., Фауст): Суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет. мировой войны, и нет никакой возможности избежать катастрофы — спастись из захватившего свои жертвы водоворота, наподобие того рыбака, о котором написал любимый Олегом Эдгар По [139] Мальстрём (употребляется также написание Мальстрим) — водоворот в Норвежском море у северо-западного побережья Норвегии. Представляет собой систему завихрений в проливе. Впервые упоминается в атласе Герарда Меркатора, изданном в XVI веке. . Но то ли из привычки все время что-нибудь делать, то ли из-за общей скверности характеров, компаньоны продолжали прилежно «работать» и упорно «трудиться», старательно обходя при этом мысли о будущем и об этической стороне задуманной операции. Если все время помнить, что и как случится потом — там или здесь — совсем несложно с ума спятить, но вот как раз « пятить » никому и не хотелось.

— Э… — сказал Олег, с сомнением рассматривая коричневатый порошок, высыпанный Виктором в обыкновенное чайное блюдце. — Ты уверен, Витя, что это оно? Героин, вроде бы, белый…

— Это он в американских фильмах белый… — отмахнулся Федорчук. — …когда-нибудь будет. А по жизни, он разный бывает. Это ты, Цыц, еще афганской наркоты не видел. Там «друг наш Герыч», порой, так выглядел, что мама не горюй! И потом, тебе же клиент живым совсем ненадолго нужен, так?

— Ну, если и помрет, не страшно. — Согласился с этим разумным во всех отношениях доводом Ицкович и начал осторожно пересыпать отраву в аптекарский пузырек [140] Низвержение в Мальстрём» — рассказ Эдгара Аллана По о человеке, который попал в водоворот и выжил. .

Если попробовать рассказать в «той жизни» — в Киеве ли, в Иерусалиме, или в Москве — что два образованных, интеллигентных, можно сказать, человека будут «бодяжить» в Париже — в кустарной кухонной лаборатории — героин, вряд ли бы кто из близко знавших Федорчука и Ицковича, поверил бы. Но факт. Как там говорил старина Маркс? Нет, мол, такого преступления, на которое не пойдет буржуазия при восьмистах процентах прибыли? Возможно. Но почти в то же самое время другой бородатый гений показал, на что способны такие вот интеллигентные, в общем-то, люди, как Олег и Виктор, если воодушевить их великими идеями. Разумеется, Достоевский писал о «революционерах» и был абсолютно прав — как, впрочем, прав был и Маркс. И большевики, и национал-социалисты, и синдикалисты Бенито Муссолини — все они в том или ином смысле были революционерами. Но и бороться с такими «героями», способными буквально на все, можно только их же собственными методами, — чистоплюи быстро нашли бы себя на кладбище и отнюдь не в роли могильщиков.