И. Намор - В третью стражу

— Жаль только хроника немая. — Посетовал Молотов — Очень не хватает звука для усиления впечатления.

Ворошилов покивал головой, присоединяясь к его мнению.

— Звуковые материалы, товарищи, у нас тоже есть. — Шумяцкий темой владел, неподготовленным в Кремль не приезжал. — Отрывки выступлений на митингах, съездах, перед слушателями военных академий — немного, но для оживления хроники вполне достаточно.

— Это очень хорошо! Картинка, дополненная звуком, поможет создать в памяти народа целостный образ одного из вождей Красной Армии, автора многих побед в Гражданской войне. — Сталин говорил спокойно, отмечая ударения движением руки с дымящейся трубкой, зажатой в коротких крепких пальцах. — Такой образ, какой нужен нам, нужен истории. Впечатление от фильмы должно быть правильным — герой и боец пал жертвой фашистского террора. Мы не забудем и не простим. — Сталин немного помедлил, задумавшись о чём-то своём, и, сухо поблагодарив Шумяцкого, попрощался.

Так же в задумчивости, он шёл по крытому переходу от зимнего сада к кремлёвскому дворцу, казалось, не обращая внимания на спутников. Лишь в самом конце пути, Молотов решился нарушить молчание.

— Я тут вот что подумал: вопрос с Ежовым нельзя делать публичным. Открытости никак невозможно допустить. Удар по нашему авторитету, по авторитету большевистской партии и Советской власти будет слишком сильным. Да и много на этого… было… надежд. Слишком много. Если мы получили такой удар в спину, не стоит об этом кричать на весь мир…

Паручим это… таварищу… Ягоде… напаслэдок…

Ицкович проснулся внезапно — приснилось, что кто-то позвал по имени. И, что характерно, не Олегом назвал, а Бастом. Окликнули, он обернулся, и… все. А на повестке дня ночь, и сердце стучит как загнанное, и уже понятно, что больше не уснуть.

«Ну на нет и суда нет, не так ли?» — Усилием воли Баст подавил возникшее было раздражение и, встав с кровати, пошел на кухню. Последние четыре дня он жил на съемной квартире, и, главное, один. Это воспринималось как настоящее — без дураков — достижение, поскольку Кейт жить отдельно от него не желала и, великолепно играя «блондинку», пропускала все «намеки», какими бы прозрачными они ни были, мимо ушей. То есть, не вступая в пререкания, и, тем более, не признавая, что имеет место конфликт интересов, делала то, что ей хотелось. А хотелось ей… Ну, если не пошлить, то знать наверняка, чего именно ей хотелось, было невозможно. Очень неглупая женщина, и совсем не простая. Иди, знай ее резоны! Но четыре дня назад Баст нашел наконец подходящий повод, он же довод, — Операция — и Кисси вынуждена была «услышать» и согласиться. Война это святое. Кроме шуток. И без всякой иронии, потому что при всем своем показном легкомыслии et cetera [134] Ксения Николаевна Дорлиак (Фелейзен) (1881-1945) — певица (сопрано) и педагог. В 1909 окончила Петерб. консерваторию, В 1911-13 пела в Париже, Праге, Берлине. В 1914 оставила оперную сцену. В 1920-38 выступ. как конц. певица. С 1930 профессор Моск. консерватории, в 1934-41 зав. кафедрой сольного и камерного пения. Ее мать Ксения Дорлиак, происходившая из рода немецких баронов, вагнеровская певица европейской известности. , Ольга оказалась непримиримым врагом, как Гитлера, так и Сталина. Причем готова была подтвердить это на деле, ну а дел, как выяснилось, она могла и готова была переделать не так уж и мало. Врагу посочувствуешь.

«То есть, тьфу! — Мысленно сплюнул через плечо Баст. — Врагу посочувствуешь, но как раз и пожелаешь!»

— А я, что буду делать? — спросила Кисси во время очередного обсуждения операции.

— Ничего, мадам, — галантно склонил голову в полупоклоне Федорчук. — Вы нам и так уже безмерно помогли. Что бы мы без вас делали? Даже и не знаю. А теперь наша очередь что-то сделать.

— Да, да… — с рассеянной улыбкой ответила Кейт и закурила очередную свою декадентскую сигаретку, заправленную в мундштук.

Виктор не преувеличивал, хотя и драматизировал несколько для получения нужного психологического эффекта. В голове у Ольги сидело огромное множество фактов по истории 30-40-х годов, и всем этим богатством она щедро делилась с компаньонами, да и советы по ходу дела давала вполне дельные. Умная особа. И хитрая, но это небесполезное в жизни качество, скорее всего, принадлежало Кайзерине Кински. Тоже та еще штучка. Не зря же рыжая! Разговор закончился, а через некоторое время — буквально через пару часов — она Виктору «ответила», да и Олегу со Степаном тоже. И как «ответила»! Лучше бы пощечину дала, что ли. А так просто «фейсом об тэйбл», что называется — никак не меньше.