И. Намор - В третью стражу

- Есть что-нибудь оттуда? — Спросил Степан.

Они сидели в кафе неподалеку от «химической лаборатории» Виктора и пили кофе с круасанами, маслом и конфитюром. Олег не отказался бы и от коньяка — особенно после вопроса Матвеева — но они уже перешли на «военное положение» и ломать дисциплину не хотелось. А Степа, разумеется, ничего «такого» и в мыслях не держал, поскольку на самом деле о «нашем человеке в ГРУ» — ну да, в РУ РККА, но разве в аббревиатурах дело? — ничего почти не знал. Если бы знал, — никогда бы не спросил. Но он в подробности посвящён не был, потому и поинтересовался. Спросил, и сердце у Олега сжалось от нехороших предчувствий. Сентиментальная мнительность подобного рода оказалась — ну, не диво ли?! — одинаково свойственна и настоящему арийцу и чистокровному, насколько вообще может быть чистокровным современный человек, еврею.

— Нет, — покачал он головой. — Ничего… Но, может быть, позже… после тринадцатого проснутся…

По договоренности, сотрудники разведуправления, если решат все-таки идти на предложенный Бастом контакт, должны дать объявление в одной из парижских газет. Тогда и только тогда, «место и время» встречи в Брюсселе — площадь перед дворцом Юстиции, первый понедельник марта — становились актуальными. Таня давным-давно должна была уже добраться до Москвы и рассказать товарищам о «странном» немце из Антверпена, но никаких объявлений господа военные разведчики пока не давали. Что это означает и означает ли хоть что-нибудь вообще, можно только гадать, но знать наверняка — невозможно. Оставалось надеяться и ждать, и Олег честно надеялся и не слишком честно ждал, коротая время с Таниной «подругой». Но это, так сказать, проза жизни. И не надо путать божий дар с яичницей. А о Тане Ицкович никогда не забывал и не переставал беспокоиться, даже развлекаясь со своей кузиной Кисси. Такая вот диалектика мужской души.

«Или это уже биполярность [141] В принципе, в описываемую эпоху в Париже героин или, на худой конец, морфий купить можно прямо в аптеке. Но компаньоны опасаются — и не напрасно — что провизор ведь покупателя и запомнить может. Так что изготовление героина преследовало благую цель — сократить количество возможных следов. ? « — Но в наличие у себя любимого маниакально- депрессивного синдрома Олег, разумеется, не верил.

— Возможно… А что скажешь про мадам?

— А что бы ты хотел услышать? — Вопросом на вопрос ответил Олег.

— Не знаю, но как-то…

— Это ее выбор. — Олег понимал, что тревожит Степу. Но и Витю это тоже волновало. Да и Олег не был лишен известных сантиментов, хотя и помнил — так их, во всяком случае, дрючили в ЦАХАЛе [142] Биполярное аффективное расстройство — диагноз психического расстройства, проявляющегося маниакальными и депрессивными или смешанными состояниями, при которых наблюдаются симптомы депрессии и мании одновременно (например, тоска со взвинченностью, беспокойством, или эйфория с заторможенностью. — что женщины «такие же мужики, как и все остальные, только без яиц».

— Ее… Красивая женщина…

«Однако!»

— Она ведь твоя родственница?

— Ты кого сейчас спрашиваешь? — Поднял бровь Олег. — Если Олега, то — нет. Она, Витя, совершенно русская женщина. — Усмехнулся Ицкович.

— Я Баста спрашиваю. — Степа был в меру невозмутим, но усики свои пижонские все-таки поглаживал, по-видимому, неспроста.

— Ну это такое родство… — Олег изобразил рукой в воздухе нечто невразумительное, и пожал плечами. — У тебя самого таких родственниц, небось, штук сорок… и степень родства устанавливается только с помощью специалиста по гинекологии…

— Генеалогии. — Хмуро поправил Олега Степан.

«Влюбился он, что ли? Ну, в общем, не мудрено — женщина-то незаурядная…»

— Оговорка по доктору Фрейду… — усмехнулся Олег.

Степан только глазом повел, но вслух ничего не сказал. Он не знал, каковы истинные отношения Кейт и Баста, но, разумеется, мог подозревать «самое худшее» и, похоже, ревновал, что не есть гуд. Но не рассказывать же Степе, что он, Олег Ицкович, умудрился запутаться в двух юбках похлеще, чем некоторые в трех соснах?

«Жизнь сложная штука», — говаривал, бывало, дядя Роберт. Особенно часто поминал он эту народную мудрость после третьей кружки пива. Впрочем, вино, шнапс и коньяк приветствовались ничуть не меньше. Разумеется, дело не в том, что любил, а чего не любил Роберт Рейлфандер. Просто слова его вдруг — неожиданно и брутально — оказались чистой правдой. Никакой простоты Питер в жизни больше не наблюдал. Напротив, вокруг случались одни лишь сложности, некоторые из которых были такого свойства, что как бы в ящик не сыграть.