Антоний Оссендовский - Ленин

– Да здравствует социалистическая республика!

По Морской улице вышли они на площадь перед Зимним Дворцом. Заметили здесь военный лагерь. Стояли орудия и пулеметы; лежали разбросанные в беспорядке, втоптанные в снег и грязь пустые гильзы патронов; дымили полевые кухни; фыркали кони; ломаной линией тянулись баррикады. Стены здания Генерального Штаба и Министерства Иностранных Дел, испещренные белыми пятнами отбитой штукатурки и дырами от пуль, жалобно взирали черными окнами с выбитыми стеклами. Всюду стояли отряды солдат и вооруженных рабочих, сосредоточенные у пылающих костров.

Рассуждали о событиях дня.

– Дружины с Коломенских заводов высадили дворцовые ворота! Сразу пошли в атаку! – кричали повстанцы, поглядывая в сторону дворца.

Грохоча колесами, через площадь проехали фургоны Красного Креста.

Болдырев заметил, что на гранитных ступенях колонны, возведенной в память отражения армии Наполеона, лежала груда тел. Были это жертвы революции. Из-под шинелей и пальто гражданских, находящихся на убитых, высовывалась нога в грубых ботинках, окостеневшая, мертвая.

Из внутренних подворий громадного здания дворца глухо раздавались выстрелы. Два залпа, а после них третий – беспорядочный, после которого раздались бурные крики, несколько одиночных выстрелов, глухой гомон бешеных голосов, звон разбитого стекла, грохот железа, треск дерева и – новые залпы. Из главных ворот выбегали в панике группы рабочих и солдат, прятались за баррикадами и стреляли в спешке и замешательстве.

Продолжалось это, однако, недолго, так как из ворот показались четкие ряды серых солдатских силуэтов. Идущие впереди стреляли в сторону площади, другие густыми залпами засыпали внутренний двор.

– Юнкера и женский батальон Бочкаревой попали под перекрестный огонь! – кричали рабочие, лежащие поблизости от спрятавшихся за лагерной кухней Болдырева с сыновьями. – Это последние защитники Керенского!

– Наши, наконец, вытеснили шершней из дворца, – кричали другие.

Действительно, дворец был захвачен.

На высоком древке, где недавно еще развевались гордые царские знамена, начало хлопать громадное красное полотнище.

По этому сигналу все, что было живое, бросилось на защитников дворца. Началась резня.

Болдырев видел, как поднимались приклады винтовок и, как будто тяжелые цепы, падали на юнкеров; как кололи их штыками, стреляли, прикладывая стволы к груди и животам. Нападающие боролись между собой за место, чтобы нанести удар по врагам пролетариата. Выпускники военных школ отчаянно защищались остатками сил и не просили о милосердии.

Зимний дворец после штурма.

Фотография. 1917 год

Группа рабочих окружила двух юнкеров, вырвала из их рук винтовки; повалила, смяла и накрыла рвущими телами, как стая псов раненого зверя. Они били их прикладами и кулаками, пинали ногами, кололи, рубили, вырывали волосы, выбивали зубы, выколупывали глаза. Яростные, окровавленные, охваченные бешенством люди долго метались и возились над жертвами, хотя от молодых мужественных юнкеров остались жуткие, вызывающие ужас куски.

В другом месте раздавались крики и смех, глухой, мрачно радостный. Это солдаты Павловского полка атаковали вырвавшийся из дворца штурмовой женский батальон, который защищался отважно и то и дело шел в штыковую атаку. Тогда солдаты отступали, но через мгновение снова бросались в атаку. Батальону отрезали пути к отступлению, окружили тесным железным кольцом и сжали со всех сторон. Началась дикая борьба кулаками и зубами. Продолжалась она, однако, недолго. Ежеминутно вырывали женщин из сломанных рядов, бросали, срывали с них одежду.

Зимний дворец после штурма.

Фотография. 1917 год

Командный состав женского ударного батальона на защите Зимнего Дворца от большевицкого мятежа.

Фотография. 1917 год

Раздавались взрывы смеха и крики:

– Старая ведьма! В ад ее!

Тогда поднималась винтовка, доносился глухой отголосок трескающихся костей, и полунагая фигура исчезала в крутящейся свалке.

Пришедшие в бешенство, подогретые сопротивлением, солдаты хватали молодых «доброволок» и влекли их за волосы, за нагие плечи, за остатки одежды и укрывались во внутренних дворах ближайших домов.