Антоний Оссендовский - Ленин

Неожиданно он улыбнулся радостно и дружелюбно.

Высокий, атлетически сложенный человек в светлой одежде и мягкой шляпе шел пружинистым шагом, слегка колыхаясь на мощных бедрах.

– Хэлло, мистер Ленин! – крикнул он издалека и на бритом, опаленном солнцем и ветром лице расцвела мягкая, почти детская улыбка.

Глядя стальными глазами, в которых сверкали искорки веселости и легкой иронии, он размашисто тряхнул руку Ленина и похлопал его по плечу.

– Ну что же, едем? – спросил он, набивая трубку.

– А как же! – отвечал Владимир. – Сегодня в порядке исключения у меня свободный день. Хочу провести его с пользой и удовольствием, мистер… Кинг.

– Вы всегда, должно быть, спотыкаетесь на моей фамилии! – засмеялся американец.

– Должен объяснить, что через мое горло не проходит она с легкостью! – согласился Ленин. – Наверное, какие-то злые духи нашептали вашим предкам такую ужасную фамилию! Кинг? Король? Подумать только!

Американец прыснул со смеха.

– Не знали старички, что их расточительный потомок будет иметь такого очень радикального знакомого, – воскликнул он, выпуская изо рта густые клубы дыма. – Поедем сегодня на Уто Кульм. Страшная жара, твердо убежден, что никого там мы не застанем. Опасаюсь только, что вам, мистер Ленин, будет жарко в этом темном наряде.

– Отнюдь! – отвечал веселым голосом Владимир. – Ведь у меня только один костюм, следовательно, надевая его сегодня, предупредил его, чтобы был он легко пропускающим воздух и невесомым, как греческий хитон!

Кинг снова окружил себя дымом и громко засмеялся.

Зубчатой железной дорогой поднялись они на самую вершину. С железной веранды отеля они окинули взглядом расстилающийся перед ними ландшафт. Бело-желтое пятно Цуриха, словно кротовый холм не берегу голубого озера; зеленая долина Лиммата; цепи гор, скрытых льдом – Альпы и Юра, над которыми величественно и грозно возносили свои окутанные в облачные тюрбаны вершины Юнгфрау, Стакхор, а дальше Риги, Пилатус, едва вырисовывающийся во мгле Фельдберг, вулканические конусы Хегау и мутное, далекое зеркало озера Тан.

Молчали, захваченные необъятным обзором, красивой разноцветной палитры великого мастера-природы.

Цюрихское озеро.

Фотография. 1900 год

Кинг вздохнул и промолвил тихо:

– У нас уже нет таких ландшафтов в США! Всюду железнодорожные пути режут землю, горизонт заслоняют дымы фабрик, рудников, электростанций. Вынужден в течение пяти лет приезжать сюда, чтобы передохнуть от бешеной американской жизни. Привожу сюда своих сыновей, пусть учатся любить природу и понимать, что ее извечная работа и энергия являются гораздо более великолепными и могущественными, чем человеческие усилия!

Ленин загадочно усмехнулся. Когда американец замолчал, сказал язвительным голосом:

– А я, глядя на эту панораму, такую мягкую, спокойную, счастливую, вижу в отдалении, вон там, за Таном, пустые голые территории России; горы, никем не заселенные, вьющиеся болотистые дороги, вытоптанные миллионами звенящих кандалами людей! Ступают они в это время с низко опущенными головами, сгорбившись, пригнутые до земли под секущим их бичом царя, и направляются они в тюрьмы, в церкви или в могилы. Если бы имел сыновей, привез бы их сюда, а они крикнули бы с ненавистью: «Справедливости! Мщения! Новой жизни!».

Американец подумал минуту и сказал тихим серьезным голосом:

– Думал вчера целый вечер о ваших взглядах и идеях. Вы заставили меня задуматься… Пришел, однако, к убеждению, что вы мечтатель, утопист. Нельзя ведь с Уго Кульм скакнуть одним прыжком на вершину Риги. Для этого нужно самолет или канатную дорогу, как над Ниагарой или в каньонах Скалистых гор!

Ленин ничего не ответил. Стоял, засмотревшись на Юнгфрау, которую все более окутывали густые завитки мягких серебристых облаков.

– Пошли выше, на самую вершину! – предложил мистер Кинг.

Ленин кивнул головой в молчании. Узкой каменистой тропинкой шли они среди скальных сбросов и маленьких кустиков рододендронов, цепляющихся корнями за расселины и сыпучие осыпи.

Наконец, дошли они до места и уселись на камнях. Под ними тянулся зубчатый хребет Альбис, а над ними плыли беловатые полосы и полотнища облаков.

Мистер Кинг взглянул на Ленина и промолвил:

– Обдумывал нашу вчерашнюю беседу! Пришел к убеждению, что ваш план создания человека-машины и общества машин является промашкой. Всегда найдутся индивиды, такие незаурядные, что не будет для них места в никаком коллективном механизме. Если вы поместите таких людей в систему, они развалят ее, разорвут, сдержат гармонический бег. Помимо желания, руководимые своей индивидуальной волей. Это люди с неущербной головой, возвышающиеся над толпой.