Антоний Оссендовский - Ленин

Сидя на галерке зала, где заседал рабочий совет, неизвестный никому, скрытый в толпе публики, Ленин прислушивался к речам меньшевиков и воспитанных ими партийных товарищей. Думал, стискивая зубы: «Только насилие, беззаконие, неслыханный террор объединят этих людей и поведут к моей цели. Никакого милосердия и сострадания, хотя бы это был отец или жена! Кто не со мной, тот должен погибнуть!».

Щурил глаза и, глядя на говоривших меньшевиков, разглагольствующих о сотрудничестве с властью, шептал:

– Пропадешь! И ты, и ты… Пропадете все!

Глядя на своих сторонников, задавал себе мучительный вопрос, достаточно ли они сильны, мужественны и стойки, чтобы не позволить разогнать образующиеся везде рабочие советы.

Поехал в Москву, так как знал, что там, в первую очередь, произойдет вооруженное восстание рабочих, а на улицах вырастут баррикады. Совещался и давал указания Шанцер-Муратову, руководителю созревающего восстания.

Волны революции переливались от западной границы до Владивостока. Власти теряли голову и отдавали без сопротивления свои посты. Армия, остающаяся еще в районе боевых действий, переходила на сторону народа. Никто не знал того, что коварный Витте дал молчаливое согласие на взрыв негодования и протеста, чтобы наставить Николая II подписать декрет о новой конституции, предусматривающей созыв Государственной Думы. Надежный приятель Александра III знал, что парламентаризм ослепит и увлечет все возмущенные слои населения, а также на долгое время успокоит общественное мнение.

Знал это и Ленин. Опасался, что Витте сможет привести революцию в спокойное русло парламентаризма. Поэтому через своих сторонников задавал бурный, революционный характер рабочему совету и разжигал стремление к вооруженным восстаниям.

Вспыхнуло оно, наконец, в Москве, но захлебнулось собственной кровью на Пресне. Тогда враги Витте, чтобы очернить его в глазах монарха, толкнули весь свой аппарат на усмирение революции. Начали действовать карательные отряды Ринна, графа Меллера, барона Ренненкампфа, скрипели виселицы, под градом пуль падали сотни приговоренных к смертной казни революционеров, тюрьмы были забиты до предела политическими противниками царя.

Витте, опасаясь за судьбу своей карьеры, разогнал Совет Рабочих Делегатов, бросая наиболее радикальных ораторов в тюрьмы и отдавая их под суд.

Ульянов-Ленин скрылся в Финляндии.

В небольшом финском городишке тайно поселился немецкий обыватель, печатник по специальности, Эрвин Вейкофф. Он совершал постоянно экскурсии между Куоккала, Перкярви, Выборгом и Хельсинки, и всегда имел встречи с разными людьми, приезжающими к нему из России.

Однажды ночью в дверь маленького домика, стоящего на подворье, окруженном елями, постучали три раза, и после короткого перерыва еще два.

Был это условленный знак.

Небольшой плечистый человек с могучим, лысым черепом открыл двери. На пороге стоял молодой рабочий в черном пальто с поднятым воротником.

– Владимир Ильич, это я, Бадаев! Привел к вам гостей, – молвил он, протягивая руку хозяину.

– Ах, очень меня обрадовали, товарищ! – отвечал Ленин. – Входите, пожалуйста!

В комнату вошли три моряка и молодой поп с широко открытыми мечтательными глазами. Все уселись. Бадаев промолвил:

– Товарищи Дыбенко, Железняков и Шустов были моряками на броненосце Потемкин, который поднял революционных флаг.

– Поздравляю вас, товарищи! – воскликнул Ленин. – Пролетариат никогда не забудет вашего поступка! Потому что он стал зародышем революции на флоте! Расскажите мне весь ход дела.

Моряки долго говорили мрачными голосами. Когда дошли до разоружения в румынском порту, Дыбенко произнес:

– Убежали мы из Румынии и искали вас по свету, чтобы подсказали нам, что должны теперь делать.

Ленин ответил немедленно:

– Поедете за границу и оттуда будете устанавливать отношения с товарищами, служащими в военном флоте.

Броненосец «Потемкин».

Фотография. Начало ХХ века

– Знаем всех в Севастополе, Одессе, Кронштадте… – вставил слово Шустов.

– Я так тоже думаю! – обрадовался Ленин. – Будем посылать на флот наши газеты и брошюры, чтобы товарищи были готовы встать в наши ряды.

– Они встанут все как один! – воскликнули матросы. – только прежде перебьют офицеров, которые издеваются над ними и их притесняют.