Антоний Оссендовский - Ленин

– Парадоксальное намерение! – воскликнул Ленин.

– Парадокс заменяет нам логику, товарищ! – снова засмеялся Дзержинский. – Все, что делаем, является парадоксом, и осуществляя его, мы набираемся необычайной силы и обаяния в глазах людей с архаичным трусливым мышлением.

– Заметьте, Феликс Эдмундович, что парадоксом можно долго продержаться?

Дзержинский пропустил вперед Ленина и, глядя на него, произнес выразительно:

– Только при четком функционировании ЧК, товарищ! Ручаюсь вам.

Они уселись. Дзержинский закурил папиросу и задумался, содрогаясь лицом и трогая дергающиеся веки. Ленин осмотрел кабинет.

Письменный стол, два кресла, три стульчика, широкая софа со смятой постелью. На полу светло-розовый, толстый ковер с черными пятнами в нескольких местах. На столе среди красных папок с бумагами и на стене за столом Ленин заметил пистолеты, маузер и парабеллум.

– Товарищ живет в своем кабинете? – спросил Ленин.

– Нет! – возразил Дзержинский, глядя на него подозрительно – У меня есть несколько конспиративных квартир. Не доверяю даже своим людям, так как и среди них были предатели. Со всех сторон на меня охотятся.

Он умолк и склонился над бумагами, проглядывая их и подписывая.

Закончил и пробормотал:

– Здесь у нас документы для расхода ста пятидесяти людей. Группа белых агитаторов, действовавших в деревне…

– Для расхода? Что это значит? – поинтересовался Ленин.

– Для уничтожения, так как следствие закончено, – ответил Дзержинский. – Можем начинать с Владимировым?

Ленин кивнул головой. Дзержинский снял трубку телефона и бросил короткий приказ:

– Немедленно явиться ко мне товарищу Федоренко! Препроводить ко мне арестованного из камеры тридцать один. Иметь в готовности камеру семнадцатую! Когда позвоню, привести ко мне!

Скоро постучали в дверь. Дзержинский быстро схватил со стола револьвер и. направив его в сторону дверей, сказал:

– Войти!

На пороге стоял человек, совершенно, казалось, неуместный в этом мрачном месте. Высокий, стройный, гладко выбритый и старательно причесанный, держался свободно и высокомерно. Отглаженный темно-синий костюм сидел безупречно на худощавой элегантной фигуре, светлый галстук и высокий жесткий воротничок свидетельствовали о культурных манерах их обладателя.

– Ах, это вы, товарищ Федоренко! – воскликнул Дзержинский, кладя револьвер назад. Пожалуйста, приступите к допросу Владимирова в присутствии председателя Совнаркома.

Прибывший судья задержал на Ленине холодные голубые глаза и склонился перед ним с вежливой улыбкой.

– Весьма хорошо складывается! – молвил он звучным голосом.

– Прошу председателя комиссаров занять место у окна и повернуть кресло таким способом, чтобы не быть видимым, о да! Отлично!

Он хлопнул в ладоши. С лязгом винтовок вошли солдаты, сопровождая арестованного.

Долгое мгновение царило молчание. Люди мерили друг друга взглядами, спрашивали о чем-то, что их беспокоило, изучали друг друга без слов.

Наконец прозвучал вежливый голос Федоренко:

– По правде говоря, не хотели бы мы, чтобы вас, товарищ Владимиров, обидели! Между тем мы бессильны, так как вы сохраняете тайну, которую мы должны открыть любой ценой.

Владимиров не отвечал.

Федоренко продолжал дальше спокойно, вежливо:

– Вспомним мы, таким образом, все, что товарищ соизволил нам сообщить! Перед началом революции пролетариата вы были капитаном царской гвардии, а позже записались в союз шоферов и заняли должность в гаражах Совнаркома. Насколько мне сдается, я повторил все точно?

– Да… – шепнул Владимиров.

– Очень хорошо! – воскликнул судья следствия. – Теперь остаются вещи более щекотливые. Товарищ дал показания, что в момент отъезда товарища Ленина от Манежа, несмотря на приказ «трогать», не выполнил его и ждал участников покушения, пробирающихся через толпу, собравшуюся на митинге.

– Да, – звучал краткий ответ.

– Это значит, что вы были в сговоре с преступниками?

– Да, мы намеревались убить Троцкого, который хотел ехать с Лениным, – объяснил шофер.

– Сколько было участников покушения? – спросил Дзержинский, тряся головой, так как ужасная судорога скривила его лицо.

– Кто руководил покушением?! Кто их послал?

Никакого ответа.

– Кто ими руководил? Кто послал преступников? – повторил Дзержинский, стискивая бледные губы.

Допрашиваемый поднял голову и произнес твердым голосом:

– Я в ваших руках, можете меня уничтожить. Но ничего не узнаете. Хочу умереть за мою родину, замученную…