Антоний Оссендовский - Ленин

Одновременно в другом месте также было принято решение о смерти для ненавистных народных комиссаров, свирепствующих все больше.

Ленин ни на минуту не прерывал работу. Напрягал все силы и способности, чтобы разрушить то, что мешало ему в строительстве новой жизни.

Признавался в своих планах Надежде Константиновне, а собственно говоря, самому себе. Она сидела молчаливая, неподвижная. Чувствовала себя предметом, необходимом в данный момент откровений Ленина.

– Социализм… социализм – это несбыточная мечта! – произнес он. – Для него недостаточно капиталистического развития промышленности и пролетаризованного общества. Нет! Для социализма обязательным является еще что-то, что должно родиться здесь и там!

С этими словами стукнул он себя в лоб и грудь.

– Не нравится мне социализм!.. Он невозможен, так как человечество не имеет чувства и потребности самопожертвования…

Заметив, что жена подняла на него глаза с молчаливым вопросом, воскликнул:

– Да, да! Я являюсь только лавиной, силой, пробивающей дорогу для социализма в будущем! Сейчас хочу разрушить препятствия: частную собственность, индивидуальность, Церковь и семью. Это проклятые крепости, сдерживающие движение вперед! О капиталистах и буржуях не думаю. За месяц или два от них ничего не останется. Не были они организованы, не имели смелости нам воспротивиться. Идут, как бараны под нож! Ха, ха! Трудно будет с крестьянами, так как они являются самыми сильными мелкими буржуями! Зубами и когтями держатся за землю!

– У тебя есть какой-то план? – вмешалась несмелым голосом Крупская.

Он взорвался веселым смехом и ответил:

– Уже забил им клин в голову, опубликовав декрет об исполнении отчуждения земли по собственному почину крестьян, без участия какой-нибудь власти! Уже тогда красивые иллюминации устроят наши послушные, благочестивые крестьяне, подрежут глотки и испекут своих «хозяев» в горящих усадьбах! Сейчас удалось мне раздробить партию эсеров, перетянув на свою сторону их левую фракцию. Искусил я их службой в ЧК, где они смогут выпустить, сколько захотят, крови из владельцев больших площадей земли! Будут стараться! Теперь мы вобьем в крестьянские лбы убеждение, что Учредительное Собрание, как дырявая изношенная подошва, никому не нужно, так как они уже получили землю в вечное владение.

– Снова много пишешь… ночами, – шепнула Надежда Константиновна, с беспокойством поглядывая на желтое лицо мужа.

– Чего хочешь, моя дорогая? Наша диктатура стала диктатурой журналиста! – засмеялся он. – Мы только доводим силу печатного слова, которое, правда, в это время поддерживаем действием!

Послышался звонок телефона. Ленин снял трубку с аппарата. Немного погодя он веселым, радостным голосом сказал кому-то:

– Очень рад! Пожалуйста, приходи. Жду!

Обращаясь к жене, произнес:

– Через пятнадцать минут у меня будут гости.

Крупская, ни о чем не спрашивая, вышла.

Несколькими минутами позже появился секретарь Ленина и доложил:

– Елена Александровна Ремизова…

– Пожалуйста! – живо ответил Ленин и подошел к двери.

В кабинет вошла Елена. У ней было бледное взволнованное лицо, губы ее дрожали, в глазах сверкали искры гнева.

– Пришла к вам с жалобой! – воскликнула она без приветствия.

– Что произошло? – спросил Ленин, иронично улыбаясь.

– Я была в церкви со своими воспитанницами. Ах! Это просто ужасно! Не хочется верить! Внезапно врываются солдаты ЧК, начинают выгонять молящихся, ищущих умиротворения и утешения. Пожалуйста, представьте, что сейчас Рождество Христово. Солдаты бьют людей, богохульствуют ужасно, срывают со стен иконы, выламывают двери, ведущие в алтарь, а позже стреляют по иконам и кресту! Это ужасно! Это может вызвать вспышку возмущения людей, гражданскую войну!

– А сопротивлялся ли народ, угрожал, поднимал бунт? – спросил Ленин, спокойно глядя на Елену.

– Нет, убегал в панике, толкаясь и в давке дерясь между собой на кулаках, – ответила она, вздрагивая еще от этих воспоминаний.

– Ну, видите, что все идет наилучшим образом! – заметил он со смехом.

– Но произошли дела ужасные, богохульственные, святотатственные! – взорвалась она. – И все от имени приказов Ленина!

– Зачем вы говорите от имени Бога? – пожал он равнодушно плечами. – Или Бог очень гневался? Или гремел? Или покарал солдат ЧК? Вы молчите? Или не гневался и не наказывал? Превосходно! Почему вы так возмущены, Елена Александровна?