Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Разве я просил меня защищать? — в голосе Коркорана прозвучали нотки оскорбленного самолюбия профессионального стрелка.

— Брекмэн, Красный Билл и Курчавый, а теперь еще и Биссет. Ты убил слишком много стервятников. Я убедил их, что первые трое погибли из-за собственной глупости. Биссета не слишком уважали. Но тебе не простят, что ты не дал линчевать убийцу Брента. Конечно, ни один дурак не станет нападать на тебя открыто. Только теперь тебе придется продумывать каждый свой шаг. Тебя убьют при первой же возможности, и я не смогу этого предотвратить.

— Если я расскажу им историю гибели Брента, вы окажетесь со мной в одной упряжке, — отрезал Коркоран. — Но, конечно, я не стану этого делать. Осуществление наших планов — побег из Вапетона — зависит от того, как долго вы сможете скрывать наши намерения: и от стервятников, и от честных людей. Сегодняшняя история должна поставить меня, а значит, и вас, шериф, на одну доску с полковником и его компанией.

— Они все еще ведут разговоры о «комитете бдительности». А я их поощряю. Все равно доморощенные силы самообороны появятся. Вапетон мы так или иначе избавили от бандитов, но убийства и грабежи в окраинных поселениях вызывают у старателей страх и ярость. Лучше двигаться в одном направлении с попутчиками, чем пытаться их убедить выбрать другую дорогу. Свернуть в сторону никогда не поздно. Если ты продержишься живым еще несколько недель, у нас все будет готово к побегу. Поосторожнее с Баком Горманом: он самый опасный из стервятников. Брент был его другом, и у него самого много приятелей и подельников — таких же бандитов, как он сам. Не трогай его без крайней необходимости.

— Я позабочусь о себе сам, — мрачно ответил Коркоран, да и как еще он мог отреагировать на подобные увещевания? — Я высматривал Гормана в толпе, но его там не было. Слишком умен. Хотя я уверен, что кашу заварил именно он. Биссет был тупым ослом — попытку линчевания спланировал Горман, вернее, он помог ее спланировать вам.

— Интересно, как ты разнюхал это дело… — произнес Миддлтон. — Ты бы не вернулся, если бы кто-то не подсказал тебе. Хотел бы я знать, кто же это был?

— Не лезьте не в свое дело! — огрызнулся Коркоран. Он был совершенно уверен в том, что Глории ничего не угрожает, даже если шериф узнает о ее роли в этом деле, но ему не нравилось, когда его допрашивают, и он не чувствовал себя обязанным удовлетворять чье-либо любопытство.

— А вот любопытно… Приступ золотой лихорадки случился очень кстати и для вас, и для Гормана, — отметил он. — Тоже ваших рук дело?

Миддлтон кивнул.

— Конечно. Один из парней прикинулся старателем, получил несколько отличных самородков из заначки и устроил шум. Свою задачу он выполнил, и теперь вместе с прочими моими людьми прячется здесь среди холмов. Все эти недоумки-золотоискатели вернутся завтра, они будут злыми и усталыми. А когда они узнают, что тут произошло, узнают почерк стервятников: по крайней мере, некоторые из них.

Но в любом случае меня с этим делом не свяжут. Давай возвращаться в город. Дело усложнилось из-за твоей глупой стычки с линчевателями. Гормана оставь в покое. Ни к чему наживать новых врагов в банде.

Бак Горман стоял, привалившись спиной к стойке бара в салуне «Золотой орел», и в непечатных выражениях высказывал свое мнение о Стиве Коркоране. Окружающие слушали с сочувствием — в большинстве своем это были бездельники и проходимцы, которые всегда вьются вокруг золотоискателей.

— Этот поганый пес называет себя помощником шерифа! — звучно провозглашал Горман; его покрасневшие глаза и влажные взлохмаченные волосы служили индикатором галлонов выпитого им спиртного. — Но он убил выбранного нами судью, не дал состояться суду, разогнал заседателей! Да еще и освободил заключенного, обвиняемого в убийстве!

Происходило это на следующий день после охватившего Вапетон приступа искусственно вызванной золотой лихорадки. В барах и салунах толпилось множество народу: разочарованные старатели заливали свою досаду. Но в «Золотом орле» таких было немного.

— Полковник Хопкинс и другие именитые граждане провели расследование, — вмешался кто-то. — Они объявили, что предъявленные Коркораном доказательства были убедительными, поэтому признали наш суд фальсификацией, убийство Биссета — правомерным, а потом пошли еще дальше и оправдали Мак Брида за убийство Брента, хотя того уже не было в городе.

Горман фыркнул, словно дикий кот, и потянулся за стаканом; статью и пластикой он походил на грозную пуму. Рука его не дрожала, не утратил он и координации движений. Виски опалило его разум, прояснило мозги до состояния горячечной убежденности, почти на грани сумасшествия, но не повлияло ни на нервную систему, ни на мускулатуру.