Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Давай, сделай её, Глория!

— Наподдай ей!

— Черт возьми, Кончита, кусани её хорошенько!

Девушка с коричневой кожей вняла последнему совету и последовала ему с таким усердием, что ее противница, Глория, отдернула запястье, с которого капала кровь. В плену истерического исступления, которое порой охватывает женщин в подобные моменты, она схватила бильярдный шар, зажала его в кулаке и замахнулась, чтобы со всех сил треснуть им по голове своей вопящей противницы.

Однако Коркоран ловко поймал блондинку за поднятое запястье и одним движением отобрал шар из слоновой кости, вывернув его из её пальцев. В тот же миг девушка, словно подброшенная невидимой пружиной, крутанулась к стрелку. В этот миг она напоминала тигрицу — её желтые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, глаза сверкали. Она потянулась пальцами к лицу техасца, а какой-то пьяный закричал:

— Выцарапай ему глаза, Глория!

Коркоран даже не пытался защититься, хотя её пальцы дергались возле его бледного и совершенно спокойного лица. Стрелок с откровенным восхищением рассматривал искаженную гневом симпатичную мордашку. Девушка опустила руки, но пустила в бой другое традиционное женское оружие — язык.

— Ты новый помощник Миддлтона! Не просила тебя вмешиваться! А где Мак Наб и остальные? Пьянствуют в каком-нибудь гадюшнике? Вот так-то вы ловите убийц? Ваши законы все похожи… Лучше издеваться над девушками, чем ловить преступников!

Коркоран шагнул мимо неё и подхватил мексиканку, у которой началась настоящая истерика. Кончита выглядела скорее испуганной, чем сильно раненной. Высвободившись, она с рыданиями ярости и унижения убежала, прижимая к телу обрывки платья, которое в яростной атаке разорвала на клочки её противница.

Тогда Коркоран снова взглянул на Глорию, которая стояла то сжимая кулаки так, что костяшки пальцев белели, то разжимая их. Казалось, она все еще бурлит от гнева из-за того, что стрелок вмешался. Собравшаяся вокруг толпа молчала, никто больше не смеялся, но все, казалось, затаили дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Собравшиеся понимали: Коркоран — опасный человек, но они не знали, что такие, как он, обычно придерживаются определенного кодекса поведения, согласно которому ни Глории, ни любой другой женщине ничего не грозило, даже если бы она и совершила действительно серьезное преступление.

— Почему бы тебе не вызвать Мак Наба? — усмехнулась девушка. — Судя по тому, как работают помощники Миддлтона, нужно будет вызвать еще трех из вашей команды, чтобы отправить меня в каталажку!

— А кто-то говорил что-то о тюрьме? — Взгляд Коркорана пробежался по её рубиновым щекам, алым полным губам, которые являли яркий контраст с её белоснежными плечами. Глория тряхнула гривой желтых волос, словно необъезженный жеребенок.

— Так ты не арестуешь меня? — она, казалось, вздрогнула в замешательстве от этого неожиданного заявления.

— Нет. Я всего лишь сдержал тебя, чтобы не прикончила ту девушку. Если бы ты выбила ей мозги с помощью этого шара из слоновой кости, я вынужден был бы тебя арестовать.

— Она оболгала меня! — Глаза Глории все еще сверкали, а грудь высоко поднималась.

— Это не повод устраивать представление, — отрезал техасец. — Если дамы хотят подраться, то пусть делают это не на публике.

Высказавшись, Коркоран отвернулся. Резко выдохнув, он, казалось, одним взглядом разогнал толпу. Напряжение, повисшее в воздухе, разом развеялось, словно дым, а большая часть зрителей радостно устремилась к бару. Инцидент был забыт, затерявшись среди множества подобных. Вновь смешиваясь с пронзительным женским смехом… зазвучали веселые мужские голоса, а стаканы зазвенели у стойки.

Глория заколебалась, пытаясь поправить разорванное платье на животе и краем глаза наблюдая за Коркораном, который отправился было к выходу. Девушка двинулась следом, но, когда она коснулась руки техасца, тот резко обернулся, как кот, и в руке его блеснул пистолет. И Глория отпрянула, увидев, как блеснули его глаза, угрожающе, хищно, как у пантеры, изготовившейся к прыжку. Мгновение — и все исчезло: стрелок оценил ситуацию и признал ее безопасной.

— Она лгала обо мне, — повторила Глория, словно собираясь именно этим оправдать свое поведение. — Она драная кошка.

Коркоран оглядел девушку с ног до головы, словно он не слышал её. Его взгляд обжег её, словно настоящее пламя.

Глория замялась в замешательстве. Прямые откровенные взгляды были ей не в новинку, но с такой почти детской простотой, как у техасца, она никогда не сталкивалась. Он обратился к ней так, словно вовсе не слышал того, что она только что проговорила.