Роберт Говард - Стервятники Техаса

Где-то за спиной ковбоя вскрикнула Джудит, но крик ее потонул в грохоте выстрела. В тот же миг что-то тяжелое ударило в спину ковбоя, едва не сбив его с ног. Чтобы удержать равновесие, он описал на шатких ногах что-то вроде полукруга. Это дало ему возможность краем глаза поймать чернобородую рожу Уилсона в тот самый миг, когда бандит, вскарабкавшись чуть раньше на стену, изготовился к прыжку во двор укрепления, где он без помех расстрелял бы Мака в упор. Однако сделать этого он не успел: последняя пуля ковбоя продырявила бандиту бороду и раздробила ему шейные позвонки. Уилсон неуклюже рухнул у подножия стены и какое-то время судорожно подергивал конечностями, что придавало ему сходство с обезглавленным петухом…

Смолкло эхо выстрелов, и установилась оглушительная, звенящая тишина. Мак повернулся лицом к хижине. Рубашка на нем слиплась и набрякла кровью. В дверях показалась бледное лицо Джудит. Губы ее дрожали — она еще не могла уверовать в свое спасение. Однако первые же слова Мака заставили ее вздохнуть свободнее.

— Зря вы меня боитесь, мисс. У меня в мыслях только доставить вас в целости и сохранности к вашему отцу.

Не в силах сдерживать рыдания, она бросилась к нему в объятия.

— Бог мой! — вскричала она. — У вас кровь! Вы ранены!

— Несколько грамм свинца застряло у меня в плече, мисс, — смущенно буркнул он. — Это пустяки.

— Позвольте мне перевязать вас, — взмолилась она.

Ему ничего не оставалось, как последовать за ней в хижину. Стараясь не смотреть на распростертого в луже крови Биссета, она стала накладывать на плечо Билла жгут из полосок материи, которые отрывала от своего платья.

— Я… я… заблуждалась на ваш счет, — пробормотала она, с усилием выговаривая слова. — Простите меня, пожалуйста. Этот Крошка… он оказался чудовищем… Мой отец…

Рыдания вязали ей горло.

— Ваш отец жив и здоров, мисс, — улыбнулся Большой Мак. — Небольшая дырка в плече, как и у меня.

В этих краях, как я погляжу, люди разучились метко стрелять… У входа в расселину должны быть две лошади под седлом. Ступайте туда и дождитесь меня, я сейчас подойду.

Не успела она закрыть за собой дверь, как Мак приступил к поискам. Очень скоро он, чертыхаясь, отказался от своих попыток. Он тщательно обшарил карманы мертвого главаря, перевернул вверх дном нехитрую обстановку комнат, но нигде не нашел и признаков того, что мечтал обнаружить. Со смертью Биссета деньги, отнятые у старика Эллиса, как и другие награбленные им богатства, бесследно исчезли в неведомом тайнике, который он так тщательно скрывал от людских глаз.

Времени на более длительные поиски у Большого Мака попросту не было. Биссет, возможно, и солгал ему, когда говорил, что другие члены банды в этот день участвуют в набеге, однако сейчас, когда на его попечении оказалась Джудит, Мак не желал играть с судьбой, подвергаяя ее опасности внезапного нападения головорезов. Не медля ни минуты, он вышел из хижины во двор и зашагал к расселине.

Девушка уже сидела в седле жеребца, принадлежавшего Кэмпбеллу. Через минуту их лошади спускались по узкому коридору между скалами в направлении внешнего ущелья.

— Между прочим… Я нашел деньги, которые Чикота отнял у вашего отца, — проговорил Мак, протягивая ей измятую пачку банкнот. — Только в следующий раз не рассказывайте о ней первому же встречному!

— Вы — мой ангел-хранитель, — едва слышно произнесла она. — Это все, что у нас оставалось… Вы спасли нас от голода. Если б я только знала, чем я могу отблагодарить вас…

— Уф, пустяки! Забудьте об этом поскорее!

Плечо ковбоя ныло от тупой боли, но другая боль, гораздо более мучительная и глубокая, неожиданно улетучилась. Он разгладил опустевший карман и счастливо улыбнулся своим мыслям. Впереди его ожидали пыль и солнце техасских дорог, а еще — работа, которая, конечно, не могла от него убежать. Он не сомневался, что еще годик без отпуска он вполне перебьется.

Шумные застолья коровьих слободок, неистовый топот каблуков по усеянному опилками полу… Дробный гром копыт, катящийся по запыленным улочкам… Улюлюканье тощих погонщиков скота, которые, покачиваясь в седле, шутя наматывают милю за милей по безлюдному простору прерий… Резкие выстрелы, звон разбитых стаканов, шелест карт. Брань, песни, хохот, сотрясающие битком набитые салуны и залы для танцулек, — и куда более оглушительный шум в обшитом досками салуне «Серебряный башмак»!