Иван Ле - Кленовый лист

Вдруг в дверях появился Олег. Его практически сразу все заметили и как искрой прониклись чем-то тревожным. Вскочили на нарах, на своего часового глазами уставились. «Что-то случилось», — с ужасом думал каждый.

— Олег, что с тобой, браток? — первым спросил его Ваня.

А парень ухватился за косяк, не может слова произнести. Тревожно билось сердце от быстрого бега, не хватало воздуха, исчезли слова.

— А где же оружие? Тебя... — угадывал Роман, предполагая что-то страшное. И сожаление, и сострадание, и тревога ощущались в словах друга.

— Друзья!.. Все, все отлично! Ниночка!..

— Что-о! — вместе воскликнули все. Даже пленник поднял брови.

— Какая Ниночка, Олег? Ты не болен?

— Он болен, Ваня. Слышишь, как бьется сердце в груди?

Олег едва сумел дружески улыбнуться, и его товарищи вместе взорвались энергичным «ура-а!». Даже летчик присоединил свой басовитый голос к общему восторгу.

— Тихо, чудаки робинзоны! — остановил Олег друзей. — В волнах океана... настоящий морской катер! Настоящий! Рубка, лебедка, якорь... Ночью был морской бой. Айда немедленно на катер! Там Ниночка.

Наперебой друг у друга еще спрашивали: что он сказал, не больной ли он в самом деле?

Олег, уже на бегу, рассказывал, как мог, об утренних своих приключениях, о трофее, консервах, одеялах и о Ниночке. Когда спустились к берегу, Ваня остановился, задержал Романа и Юру.

— Оставайтесь и вместе с Горном примотайте проволокой к бревну Романа еще те три, что остались у нас от наката. Без плота Ниночку нам не вывезти из океана!

— И трофеи же, говорил Олег, — рассудительно добавил Роман.

— И трофеи, точно. Катай, ребята, не медлите.

Олег и Ваня добежали до косы быстрым аллюром.

Перед вел Олег. Ему казалось, что все это вдруг превратится в сон. Или волны сорвут корабль с якоря, и ребята увидят только пустой океан и услышат его издевательский хохот.

Но катер покачиваясь стоял дыбом на том же месте. И белокурую головку девочки лохматил легкий океанский бриз. Девочка заметила, как по берегу бежало двое ребят, и одного из них, Олега, узнала.

— Олег-ег!.. — услышали оба на берегу тонкий нечеловеческий крик.

Ребята приветливо замахали девочке руками, утешали словами, которых, наверное, она и не слышала. Ваня уже у самой воды остановился. Рукой задержал и Олега:

— Отдохни перед плаванием.

— Вода теплая, Ваня.

— Но мы так бежали, надо передохнуть. И поплывёшь сам, а я вернусь к нашим. Надо скорее сделать плот.

Без единого слова, только кивнув головой, согласился Олег. Ему было приятно, что Ваня не его посылает на помощь ребятам, а сам идет, чтобы он, Олег, скорее добрался до спасенной девчонки.

Вязать плот помогал уже и Горн. Летчику, который имел большой жизненный опыт, это было гораздо легче делать, чем пионерам, в которых пыл преобладал над всем. Четыре толстых и длинных бревна, связанные проволокой, свободно держались на воде сами и почти не оседали, выдерживая на себе троих ребят и Горна. Длинными шестами оттолкнулись, и плот закачался на волнах, быстро продвигаясь к катеру.

— Катер немецкого рейха! — воскликнул Горн на подъезде к судну.

Трое пионеров почувствовали в той реплике столько печального сожаления, что невольно переглянулись. Намного лучше было бы оставить пленного на берегу. Но поздно уже перерешать, подплывали к катеру. Горн собрался первым стартовать на борт с концом проволоки.

— Да, геноссе Горн, катер был немецким, а теперь стал собственностью Советского государства! Ведь так? — сказал Ваня, сообщая своим словам вполне серьезный тон...

— Да есть, товарищ Ваня... Теперь он есть блахародний трофей совиетськи Робинзона!

— И государства, — добавил Юра.

— Да... он есть трофей Совиетськи государство, — поспешно согласился Горн, с концом в руке карабкаясь на наклонную палубу катера. Ваня подал ему руку, помог.

На палубе у люка товарищей встречал Олег. Он тоже подал руку летчику, помог удержаться в первый момент на шаткой палубе. Высматривая плот, парень часто выскакивал на палубу. Девочку пока перевел в ту же каюту, где и нашел ее. За время ожидания ребят успел побывать в нескольких полузатопленных помещениях и каютах катера. Вооружился новым биноклем и осматривал пространства океанские. Теперь торопливо информировал товарищей, что с сегодняшнего дня они станут настоящими путешественниками, — с картами, с биноклем, с компасом! На корабле он нашел немало и не намокшей бумаги, тетрадей. А в каюте Ниночки осталась целая папка каких-то документов, деловых бумаг.