Иван Ле - Кленовый лист

— Это уже будем просить товарища Горна разобраться и доложить, — закончил свою скоропалительную информацию, улыбаясь Горну.

Обратил Олег внимание и на инструменты. Их вполне хватило бы не только на их бригаду: молотки, ключи, напильники. Даже гвозди... В одном из незатопленных помещений лежали огромные мотки стального троса, проволоки, кожаные ремни, машинные детали.

— Это же трофей, друзья! — не мог не выразить своего восхищения.

Товарищей Олег встретил, как хозяин, как морской волк-капитан, с биноклем на шее. Когда зашли в почти единственную, совсем не затопленную каюту, от Олега ни на шаг не отходила девочка, все время крутилась около него, хватаясь за ноги, чтобы не упасть на качающейся посудине. Завистливые многозначительные взгляды, которые бросали товарищи на бинокль, воспринимал без надменности. Здесь же доверительно сообщил:

— Видимо, здесь есть еще и не такие вещи. Задраены все, затоплены. Даже радиорубка... Печатная машинка, консервированное молоко. Правда, на машинке разве что только Горн сможет печатать, не на наш язык настроена!

Ребята степенно здоровались с Ниночкой, как со взрослой. Каждый пытался как-то успокоить ее, хотя девочка уже и не жаловалась. Даже страх в глазах погас, и вместо этого они загорелись детским любопытством к новым, таким своим людям. Только улыбку Горна восприняла с нескрываемым предубеждением. Детская интуиция подсказывала, что только те четверо пионеров могут заменить ей в этих пространствах океана маму, папу и родной дом. А этот дядя летчик, как рекомендовали ей Горна, к сожалению, был похож на тех, которые еще недавно так грубо обращались с нею.

Первым рейсом на плоту везли девочку, одеяла и другие нужные вещи из каюты. Олег на руках держал уже тяжеленькую для него Ниночку, а Юра стерег все то тряпье, держа его в охапке, чтобы не промокло на плоту. Роман был лоцманом, отталкиваясь длинным шестом. Только Ваня с Горном остались на корабле. Олег по-хозяйски посоветовал им куда зайти, чтобы осмотреть хотя бы трофеи. Горн только улыбался на те советы.

— Просим, ​​пусть не безпокоисть товарищ. На етом скоростной катер мы десят миесяца морской служба стажировал в Бремен, пока переходить на гидроавиация.

— Отлично, геноссе Горн! Я хочу быть первым вашим учеником. Капитаны морфлота — моя мечта! Вперед, полный...

Приподнятое настроение пионера понял и Горн. Он подал руки Олегу и Ване в знак полного согласия со всеми.

Вторым рейсом отвезли на берег ящик сухарей и несколько десятков банок всевозможных консервов. Олег захватил и пачку бумаги и несколько тетрадей. Все это богатство отнесли только к первым кустам.

Девочку тоже посадили под кустом в тени, чтобы охраняла трофеи. Напуганная, все время между чужими людьми, она внимательно следила за суетой ребят, и особенно за Олегом. Это были уже свои!

С третьим рейсом Ваня предложил подождать. Грузить тросы и прочее не первой необходимости имущество не было смысла.

— Ведь это и не по-хозяйски. Ну перевезли, где-то, допустим, сложили под кустом. И что же, пусть лежит? К тому же я так думаю, этот катер тут, на косе, может привлечь и нежелательное нам внимание со стороны тех, кто в горькую минуту вынужден был оставить его на волю океана. Он же не пустой, как видим. Видимо, его попытаются разыскать с помощью авиации.

— Да потому же и возимся с ним, проклятым, чтобы как можно быстрее вывезти все на берег. Потом можно и вовсе затопить его.

Ваня переждал замечание Юры. Но, когда он предложил затопить катер, перехватил его.

— Такую морскую посудину затопить?

Олег тоже не выдержал. Не он ли столько трудился возле него, а теперь затопить!

— Пользоваться морским или военным трофеем — законное право победителя. Катер мы не похитили, а с какими трудностями в океане добыли! Топить не будем!

— Пойдешь с ними договариваться, законно или нет мы присвоили трофей. Гитлер воспитал... вы, геноссе Горн, а не обижайтесь. Ведь речь о тех ...

— Я всьо понимайт. Гитлер имеется, есть остров, есть закон большинства!

— Так вот и я говорю, — снова заговорил Роман, степенно рассуждая. — Если брать весь катер, то надо быть готовыми его защищать. Я думаю, что Ваня прав. А как вы смотрите, геноссе Горн? Заберем катер где-то хоть и в ту протоку у нас. Раскопаем устье... — Роман заметил, что Горн что-то пытается сказать еще, потому что его перебили тогда не дали до конца высказаться. — Давайте, геноссе Горн.

— Именно так и мыслим. Катер дольшен бить рихтунг, готов... на плавания к берегам родина... Совиетская Россия!