Иван Ле - Кленовый лист

В этих мыслях проходили минуты, часы, короткая летняя ночь. От мыслей о фугасах, о торпедах Олег незаметно перекинулся на село Новоселки за Днепром. Береза ​​во дворе за домом. Березу видно издалека. Ее сажал Олегов отец. С соседом Андреем Дорошенко они посадили в тот день, когда шли в восьмой класс школы, два деревца. Отец — березу, а Дорошенко — дубка. Береза отца ​​большой уже выросла, а дуб Дорошенко в корень ушел и до сих пор никак не укроет дом раскидистыми ветвями...

И в том мать видит символическую связь с судьбой обоих садовников. Андрей Дорошенко по военной линии пошел, корнем окреп, генералом стал. А отец... Отец — инженер-механизатор, до директора МТС дорос, а потом тяжело заболел воспалением легких. Теперь постоянно с врачами имеет дело, на курорты ездит. Как эта береза ​​вспыхнул: высокий, стройный мужчина, с умными глазами. Когда болел, всегда говорил: «Олег, сынок, мы с тобой разве такие дела будем творить...»

Если бы он теперь знал, что его Олег стоит вот на необитаемом острове, в грозе ночной ощущает океанские бои. Если бы знал это его хороший отец.

Но отец теперь тоже воюет... Что с ним? Если бы его сын... взрослее был. Олег даже не заметил, что те мысли высказывает уже вслух.

Вспомнил и генерала Дорошенко. Еще прошлой зимой заезжал он в Новоселок, гостил у отца. Боевой генерал. Олегу посоветовал хорошо учиться в школе, «как отец твой учился».

Все мысли почему-то были сосредоточены вокруг личности отца. Но мать! Она, видимо, плачет, не зная судьбы сына.

Тут, на островке, дни и ночи менялись почти внезапно. Не было долгого замечтавшегося вечера с дымком из дымохода или с очага, который едва-едва терялся в вечерней темноте. Не было здесь и росистой зари, когда прозрачные туманы поднимаются над гладью Днепра перед восходом солнца. Здесь, как только солнце пряталось где-то в волнах океана, бросив последний луч на прощание, темнота неумолимо спешила воцариться, и свежесть ночи заставляла искать тепла. А чуть загорится утро в затухании звезд, лесом потянет ветерок, упадет роса, — стремительными прядями лучей пропишется небосвод и, словно выхваченное за те пряди, выскочит ополосканное океаном, багровое солнце.

В такое время сладкие сны убаюкивают наших робинзонов. В такое время засыпает иногда даже часовой.

Но в это утро Олег не сел напротив солнышка, пробивающегося между стволами деревьев.

Через час оно уже должно было спрятаться в густых шапках деревьев. Чтобы отогреться на утреннем солнышке, мальчишки всегда выходят из леса на то место, где Ваня предлагал строить хижину. Взглянув на стремительные пряди по небосводу, Олег пошел на берег и направился к пляжу, чтобы раньше всех принять утреннюю освежающую океанскую ванну. Это стало у них привычкой, которой все придерживались, несмотря на погоду. Прошел до бревна, с помощью которого Роман учился когда-то плавать, и, раздевшись, положил на него китель. Снял часы с руки, оглянулся налево, потом перевел глаза направо, далеко туда, где за поворотом стлалась коса. Та самая коса, на которую они выбрались после ночного боя в воздухе. Оглянулся и замер. Интуитивно схватил с дерева только что положенный китель, едва часы не выронил из рук. Дух ему захватило. Так и замер, как парализованный.

У косы, чуть покачиваясь, — видно, застрял на мели, — стоял корабль. До него, по-видимому, было с километр, но волны сокращали это расстояние. Утреннее солнце ярко осветило какие-то общие контуры. Но какие это были контуры!..

Олег в этот момент понимал, что его острые от неожиданности ощущения фиксируют слишком подчеркнуто каждую деталь. Может, никакого корабля и нет на волнах, а только мираж — следствие ночных фантазий и грез. Не было на океане никакого боя, только громы, обычные атмосферные явления! Ведь корабль должен был бы стоять себе ровно на якорях или на мели. А этот стоит как-то почти торчком, погрузившись носом. Да корабль ли это? Наверное, просто большая лодка, баржа или катер. Пожалуй, катер.

Стоит, погрузившись носом в воду, высоко подняв вторую свою половину крутым наклоном, что даже винты торчат сверху. Как будто посудина летела из небесных пространств да так и замерла, воткнувшись в океан.

И ни одного живого существа на нем не видно. Олег оглянулся. Может, люди высадились на берег.

Невольно закрыл пряжку часов на руке, положил китель и, крепко зажав пистолет в руке, украдкой пошел ближе к косе. Ведь он теперь хозяин на острове, кто знает, что это за люди. Тоже, видимо, войной заброшенные сюда, на необитаемый остров. А может, враги?