Уилбур Смит - Птица солнца

— Замечательно! — воскликнул Магон. — Ими командует опытный военный, он читал военные уставы. Твой военачальник должен быть осторожен.

— Бакмор знает, что делать, — заверил его Хай.

В это время пехотинцы Бакмора построились «черепахой», выставили вокруг щиты и двинулись в окружении копейщиков. На считанные минуты они опередили сомкнувшихся врагов. За ними пылал обоз, над деревьями поднялись столбы черного дыма.

— Хорошо! Хорошо! — с облегчением и радостью говорил Хай, хлопая себя по бедрам. — Прекрасно! Теперь пусть вожак рабов докажет нам, что он такой же хороший квартирмейстер, как и тактик. Во вражеском лагере сегодня животы будут пусты. — Он взял Магона за руку и отвел в сторону. — Чашу вина? — предложил он. — Смотреть и ждать — от этого нападает не меньшая жажда, чем от работы топором.

Магон улыбнулся.

— Кстати о вине, высокородный. У меня есть несколько амфор, содержимое которых, я уверен, не оскорбит даже твой всем известный вкус. Прошу тебя поужинать сегодня со мной.

— С величайшим удовольствием, — заверил его Хай.

Вино оказалось приличным, и после еды Хай и Танит спели для гостей. Это была забавная порнографическая песня, сочиненная Хаем, любовный дуэт Баала и Астарты. Танит правильным чистым голосом исполнила партию богини, подчеркивая наиболее неприличные и двусмысленные места тем, что скромно опускала ресницы, а гости вопили от восторга и колотили по столу пустыми чашами. Хай не обратил внимания на просьбы повторить исполнение и, отложив лиру, перешел к серьезным делам. Он говорил о предстоящем сражении, предостерегая Магона и военачальников от недооценки противника.

— Я чуть не заплатил дорогую цену за эту ошибку, — сказал он им. — Я собирался со всеми своими силами обрушиться на их центр — ведь он оказался податливым, как тесто. Я почуял возможность победить одним ударом, прорвать центр и разделить их надвое. — Хай помолчал и сделал знак солнца. — Хвала Баалу, за мгновение до того, как отдать приказ о наступлении, я получил предостережение богов. — Все сделали серьезные лица, а некоторые повторили знак солнца. Хай продолжил: — Я взглянул на фланги противника, которые, естественно, оказались с двух сторон от меня, и увидел, что они недвижно стоят. Мне показалось, что там собраны лучшие войска противника, и я вдруг вспомнил Канны. Вспомнил, как Ганнибал поймал в ловушку римского консула. — Хай неожиданно смолк, и у него на лице появилось удивленное выражение. — Канны! Ганнибал! — Он ясно вспомнил глиняный ящик с фишками, изображавшими положение войск под Каннами. Вспомнил собственную лекцию, внимательно слушающего черного человека. — Тимон! — прошептал он. — Это Тимон. Наверняка!

Вокруг раскинулась его армия. Огромное сборище черных людей, голодных, встревоженных, беспокойных в ночи. На южных берегах большой реки, как огромные цветы, расцвели костры, и ночное небо приобрело оранжевый цвет. Костры разжигали для тепла, пищи не было. Они не ели уже два дня, после того как сожгли их обоз.

Тимон молча ходил среди своих людей и видел, как они жмутся к огню. От голода они мерзли, перешептывались и стонали, лагерь гудел, как потревоженный улей диких пчел.

Он ненавидел их. Рабы, слабаки. Один из пятидесяти мужчина, один из ста воин. Ему нужно копье, а они гнилой прут. Они медлительны и неуклюжи в своих ответах на стремительные удары врага. Пятьдесят рабов не справятся с одним великолепным воином из тех, что противостоят ему. Ему нужны люди его родного племени. Он научит их всему, что узнал сам, даст им цель, внушит свои мечты о судьбе и мести.

Он постоял на берегу реки, глядя на блестящий черный поток. На поверхности воды плясали отражения звезд, а на отмелях виднелись водовороты и завихрения, словно в глубине ворочалось неведомое чудовище.

В трехстах шагах от Тимона, на середине реки, темнел небольшой остров. Весной вода затопляла его, покрывая толстым слоем бурелома и спутанных стеблей папируса. Это была первая ступень брода. Здесь он закрепит веревки из коры, которые сейчас плетут его люди. Он протянет веревки на рассвете и попробует завершить переправу в один день. Он знал, возможны тяжелые потери. Его люди ослабли от голода и ран, устали, веревки из коры непрочны, течение стремительно и коварно, а враг быстр и безжалостен.

Тимон пошел вниз по течению, миновал часовых, негромко поговорил с ними, несколько раз наклонился, осматривая большие груды веревок из коры, уже лежавшие на берегу, и наконец вернулся в лагерь.