Уилбур Смит - Птица солнца

— Будет сражение? — спросила Танит. Ее глаза горели, губы раскрылись в предвкушении. — Настоящее сражение, как те, о которых ты поешь?

Хай улыбнулся, не отрываясь от столика, на котором писал приказ командиру гарнизона Сетта.

«Собери все войска своей округи за стенами города. Сообщи запасы копий, стрел и другого оружия. Сколько слонов в твоем распоряжении? Прикажи галерам речного дозора бросить якорь в пределах стен и ждать моих приказаний. Сообщи уровень воды в реке. Какие броды доступны для перехода? В шесть дней я прибуду и приму командование. Я намерен воспрепятствовать врагу переправиться через реку и…»

Танит соскользнула с ложа и пересекла палатку. Она подошла к Хаю сзади и осторожно пощекотала ему ухо.

— Мой господин.

— Танит, я очень занят. Это важно.

— Не более важно, чем ответить на мой вопрос, будет ли сражение.

— Да, — кратко ответил Хай. — Да, будет.

— Хорошо! — Танит захлопала в ладоши. — Никогда не видела настоящего сражения.

— И не увидишь, — мрачно сказал Хай и вернулся к приказу. — Завтра ты уедешь на боевом слоне, под охраной пятидесяти человек. Вернешься в Опет до окончания беспорядков.

Танит вернулась на ложе и раскинулась на нем, проказливо разбросав одежды и обнажив стройные бедра. Она уставилась в затылок Хаю, и губы ее упрямо сжались.

— Это ты так решил, божественный, — неслышно сказала она.

Лежа без сна, Танит прислушивалась к голосам Хая и его командиров, обсуждавших предстоящую кампанию. Ее палатка очень удобно располагалась рядом с палаткой верховного жреца, так что неосвещенное пространство между ними можно было пересечь незаметно для часовых. Это путешествие в Синал Хай задумывал как любовное свидание, как бегство от ограничений Опета.

Айна, старая жрица, что-то забормотала во сне. Танит подобрала свою сандалию и швырнула в нее. Айна икнула и замолкла.

Танит была слишком взбудоражена происходящим, чтобы уснуть. На них надвигалась армия рабов, десятки тысяч дикарей, оставляя за собой широкую полосу насилий, убийств и выжженной земли.

Весь день в лагерь стекались беглецы, каждый приносил новые истории, полные ужаса и смерти. Этим варварам противостояли Хай Бен-Амон и горстка героев, которые численно уступали врагу один к двадцати. О таких битвах слагают легенды, и Танит не собиралась пропускать ни мгновения. В ее представлении исход был предрешен: в песнях герой всегда побеждает. Он любимец богов и потому непобедим. Жаль, что Хай в своем обычном мужском высокомерии становится неразумен, но у Танит были свои планы.

Далеко заполночь она услышала, что командиры уходят от Хая и направляются к своим палаткам. Она села и постаралась вызвать слезы. Обычно она добивалась этого, вспоминая щенка, который был у нее в детстве. Его утащил леопард. Сегодня уловка не сработала, и Танит пришлось удовольствоваться тем, что она натерла глаза костяшками пальцев.

Хай лежал на постели. Неярко горела лампа, и в углах было темно. Когда Танит скользнула в палатку, он быстро приподнялся на локте. Прежде чем он смог заговорить, она легла рядом с ним и обняла за шею. Она дрожала.

— Что с тобой, мое сердце? — Хай встревожился.

— О мой господин, сон. Дурное предзнаменование.

Хай почувствовал, как по спине пробежал холодок. За два года он понял, что Танит обладает настоящим пророческим даром. У нее бывали яркие предвидения — от мелких происшествий до самых серьезных дел. И если Хай разучивал с ней ее пророчества, то только касательно мирских дел. Он, однако, научился уважать ее способности.

Танит знала это. Она прошептала:

— Я шла по ночному полю, освещенному только погребальными кострами.

Хай крепче прижал ее к себе, чувствуя, как холод разливается по телу: «Ночь, погребальные костры — действительно дурное предзнаменование».

— Я плакала, мой господин. Не знаю почему, но у меня было чувство большой утраты. Произошло сражение. Поле было усеяно оружием и разбитыми щитами. Я увидела штандарт Шестого легиона — Птицу Солнца, разбитая, она лежала в пыли.

Хай вздрогнул от страха: Птица Солнца, брошенная на землю! Это не только символ его легиона, но и его личный знак.

— И тут со мной оказалась госпожа Астарта. Она тоже плакала. Серебряные слезы бежали по ее белому лицу. Она была прекрасна и очень грустна. Она заговорила со мной, печально упрекала меня: «Тебе следовало остаться с ним, Танит. Этого никогда бы не случилось, если бы ты осталась с ним».