Уилбур Смит - Птица солнца

Таким же образом, несмотря на утрату царского расположения, Хай сохранял влияние среди кормчих государственного корабля. Он был уверен, что Ланнон Хиканус прекрасно сознает, каков источник советов и пророчеств Танит. Тем не менее Ланнон регулярно навещал пророчицу в ее гроте возле тихого зеленого бассейна Астарты.

Завтра утром посещение Ланноном пророчицы станет официальным началом праздника Плодородия Земли. Именно поэтому Хай пригласил Танит к себе. Нужно было подготовить ее ответы на вопросы правителя. Хай достаточно точно представлял себе эти вопросы, потому что его информаторы входили в ближайшее окружение царя. И догадывался, что Ланнон сознательно позволяет передавать ему эти вопросы, дабы они вовремя дошли до Хая и пророчица получила возможность дать правильный ответ.

Мысли о Ланноне всегда вызывали у Хая печаль. Два года Хай был лишен радости видеть улыбку Ланнона, чувствовать его рукопожатие, и за этот срок боль утраты не притупилась, а стала еще сильнее. Он часами ждал, лишь бы увидеть старого друга, приставал ко всем, требуя в мельчайших подробностях описывать придворные празднества, на которые сам не был приглашен. В каждую годовщину рождения царя, а также в годовщину его восшествия на престол Хай сочинял сонет и с красивым подарком отправлял его во дворец. Подарок принимали, но сонет, насколько он знал, оставался непрочитанным.

Хай прервал печальные мысли и посмотрел на свою возлюбленную. Дети окружили ее, молчаливые, большеглазые, внимательные. Четырехлетний Ганнибал, названный в честь своего знаменитого предка, забрался на колени к Танит и сосал палец, глядя ей в лицо.

Маска серьезности чуть приоткрыла настоящее лицо Танит: с детьми та сама стала похожа на ребенка, оживилась, голос стал возбужденным. Такой она еще больше нравилась Хаю, и он почувствовал, что сердце у него в груди разбухает. «Сколько еще ждать? И чего? Потребовались годы тщательно спланированных действий, чтобы завоевать ее доверие. Сколько же нужно, чтобы завоевать сердце? И на что тогда можно надеяться? Ведь она посвящена богине и не может принадлежать смертному мужчине».

Танит окончила рассказ, и дети с криками потребовали еще, одолевая ее просьбами, мольбами и подкупающими поцелуями, но Хай изобразил гнев и разбранил их, а они смеялись и хлопали в ладоши. Он позвал нянек; те пришли, и среди них высокая молчаливая женщина, в присутствии которой Хай всегда ощущал тревогу, когда она смотрела на него своими непостижимыми яростными глазами.

Он сказал ей: «Селена, темнеет — передай Тимону, чтобы проводил тебя с фонарем до ворот дворца».

Она склонила голову, принимая приказ, но не проявляя благодарности.

Когда дети ушли, Хай, Танит и Айна, престарелая жрица, компаньонка Танит, поужинали. Хай избрал Айну по двум причинам. Она почти ничего не видела и была глуха как пень. Хай проверил это, делая в двадцати шагах от нее непристойные жесты. Айна никак на это не прореагировала; точно так же она вела себя, когда он подкрался к ней сзади и выкрикнул грубое слово. Она была именно такой компаньонкой, какая требовалась.

Они сумерничали, прикрутив фитили ламп, еду подавала старуха-рабыня, а после ужина Хай увел Танит по внутренней лестнице на крышу, и они сели у парапета на тростниковые циновки и кожаные подушки. С озера дул прохладный ночной ветер, ярко горели желтые звезды. Хай взял лиру и стал наигрывать негромкий мотив, к которому приучил Танит: заслышав эту мелодию она впадала в гипнотический транс. Еще не отзвучали последние ноты, а Танит уже задышала медленно и ровно, тело ее оцепенело, глаза потемнели и перестали видеть.

Не переставая играть, Хай заговорил. Говорил он монотонно и негромко, а Танит неподвижно сидела в звездном свете и слушала внутренним слухом.

В первый день сто шестого праздника Плодородия Земли Ланнон Хиканус, сорок седьмой Великий Лев Опета, во главе процессии отправился в храм Астарты, чтобы услышать пророчество.

Он прошел в храм Баала, где священные башни указывали на солнце, охраняемое вырезанными из камня Птицами Солнца, и где молча ожидало население города. Подойдя к ущелью в красной скале — оно вело к священному гроту — он отстегнул меч и протянул его маленькому бушмену, щит и шлем передал оруженосцам и, простоволосый, безоружный, прошел через ущелье в храм к пророчице.

За каменным троном пророчицы скрывался тайный ход в архивы города, расположенные в скале, а за архивами, охраняемые массивными каменными дверьми и проклятием богов, прятались сокровищница и царская усыпальница.