Уилбур Смит - Птица солнца

— Здесь, — Хай коснулся фишек, обозначавших кавалерию, — он держит своих коней на короткой узде. — Тимон знал, что лошадь — это быстрое животное, похожее на зебру. На спинах таких животных ездят воины.

— Теперь Варрон окружен? — спросил Тимон.

— Да! Да! Ганнибал заманил его и окружил. И что он теперь делает, Тимон?

— Резервы, — предположил Тимон.

— Да! Ты понял! Нумидийские и африканские резервы. — Хай в возбуждении подпрыгивал. — Он выпустил их, выбрав точный момент, — великий мастер. Они ударили во фланги Варрону, зажали его в тиски, стеснили так, что его солдаты не могли маневрировать. И что теперь, Тимон, что теперь?

— Кавалерия?

— Да! Кавалерия! Маргабал! Верный брат. Начальник кавалерии, ждавший весь день. «Вперед!» — крикнул Ганнибал. — Хай в запале вскинул руки. — «Вперед, брат мой! Скачи со своими дикими иберийцами!» Они ударили по римлянам,

Тимон. В нужный момент, в самый нужный. Пятью минутами раньше было бы слишком рано. Пятью минутами позже — слишком поздно. Расчет! Расчет! Дар великого полководца — в точном расчете времени. Дар государственного деятеля, судьи, торговца — тоже. Правильное действие в нужное время.

— А итог, высокорожденный, каков итог? — взмолился Тимон, мучимый любопытством. — Победа?

— Победа? — спросил Хай. — Да, Тимон. Победа. Победа и бойня. Восемь хваленых римских легионов уничтожены до единого человека, две консульские армии целиком.

— Восемь легионов, высокорожденный? — удивился Тимон. — Сорок восемь тысяч человек в одной битве?

— Больше, Тимон. Погибли и вспомогательные войска. Шестьдесят тысяч человек! — Хай провел рукой по ящику, сметая фишки римских легионов. — Мы выигрывали битвы, Тимон, но они выигрывали войны. Три войны. Три кровавые войны, которые уничтожили нас… — Хай замолк. Голос его звучал сдавленно. Он быстро отвернулся и прошел к кувшину с водой. Тимон заторопился к нему и держал кувшин, пока Хай мыл руки и причесывал бороду. — Этим кончается наше изучение кампаний Ганнибала, Тимон. Я приберегал Канны напоследок.

— Кого будем изучать дальше, высокорожденный?

— Того, кого сам Ганнибал считал искуснейшим полководцем в истории.

— Кто же это?

— Александр Третий, — ответил Хай, — царь Македонский. Тот, кто уничтожил Персидскую империю, кого Дельфийский оракул провозгласил непобедимым, а люди назвали Великим.

Тимон подал Хаю плащ, и жрец застегнул пряжку, выходя из храмовой школы через маленькую калитку во внутренней стене. Тимон шел в шаге позади, одетый в короткую голубую одежду домочадцев Хая, с легкой золотой цепью, кинжалом и кошельком на поясе — знаком высокого доверия к рабу. Он шел слева от хозяина, чтобы не мешать его правой руке; свою руку он держал на рукояти кинжала.

— Высокорожденный, то, как Ганнибал окружил Варрона…

— Да? — подбодрил его Хай.

— Разве нельзя было укрепить центр и наступать флангами?

Хай объяснил, и они пустились в обсуждение боевой тактики и стратегии, продолжавшееся пока они не оказались за главными воротами территории храма. Там беседовать стала невозможно: странную пару сразу заметили. Гигантский черный раб и его маленький, похожий на гнома хозяин. Хая приветствовали, пытались притронуться к нему, послушать, о чем он говорит, а то и получить монету из кошелька на поясе Тимона.

Хаю популярность нравилась. Протискиваясь сквозь толпу, он улыбался и шутил. Победоносный полководец — после похода за рабами было еще две кампании, почитаемый жрец, известный остроумец и певец, богатый филантроп (состояние Хая за последние два года значительно увеличилось), он повсюду становился объектом угодничества и лести.

Они пересекли рынок с его зрелищами, звуками и запахами — пряностей и открытых сточных канав. В одном месте продавали девушку-рабыню смешанной с юе крови, торговец заметил в толпе Хая и обратился к нему:

— Мой господин, произведение искусства для тебя. Статуя из желтой слоновой кости, — и он распахнул плащ девушки, обнажив ее тело.

Хай рассмеялся и махнул рукой в знак отказа. Они прошли вдоль каменного причала, где рядами, почти касаясь друг друга, стояли корабли: трюмы открыты, грузчики снуют, разгружая и нагружая товары. Из таверн и винных лавок, окружающих причал, пахло кислым вином и долетали взрывы пьяного смеха. Из узких проходов между магазинами манили клиентов проститутки. Тусклое освещение бледнило их накрашенные охрой щеки и губы — Хай подивился, что за удовольствие находят мужчины в обществе этих женщин.