Уилбур Смит - Птица солнца

Огромный черный человек рявкнул, когда его копье просвистело в воздухе; его желто-карие глаза не отрывались от Хая. Он ударил снова, но Хай отпрыгнул, и острие просвистело мимо, а Хай сумел ударить топором по ребрам гиганта. Лилово-черная кожа разорвалась, на мгновение в глубине раны сверкнула белая кость, но ее скрыл поток хлынувшей темной крови. Царь взревел и начал рубить вьющего около него овода. Каждый следующий удар был все более размашистым и все менее точным, а Хай дразнил великана, выжидая удобной минуты, чтобы ударить. И эта минута наступила, Хай неожиданно оказался внутри кольца ударов копья. Он нацелился разорвать «пикой» бедренную артерию царя, чуть промахнулся, но царь упал на одно колено. Топор высоко взлетел, и Хай нанес смертельный удар по круглому лысому черепу припавшего на колено царя. Этот удар разрубил бы царя до груди.

— Во имя Баала! — крикнул Хай, опуская топор. И в полете повернул оружие. Потом он так и не сумел понять, что заставило его это сделать, но ударил не острой кромкой, а плашмя и при этом чуть придержал удар. Царь лишь упал ничком, без чувств, но череп не был пробит.

Хай отскочил и быстро огляделся, чтобы убедиться, что весь царский совет безжизненно лежит на плоской гранитной вершине, а его легионеры отдыхают, опираясь на окровавленное оружие. Внезапность нападения полностью оправдала себя.

Хай взбежал на самое высокое место холма. Обнаженный, в грязи и саже, он помахал над головой топором, его легионеры закричали и тоже замахали оружием. У брода труба сыграла наступление, и приказ тут же был повторен во всех когортах.

Хай смотрел, как Ланнон ведет через брод первую волну наступающих. Легион врубился в оставшихся без вождя венда. Они пытались сопротивляться, но легионеры почти без задержки раскололи их и отогнали в беспорядке на окружающие холмы. Они видели, как был повержен их царь, и пали духом.

Хай видел, как точно в нужный момент Ланнон ввел в действие две резервные когорты. Венди побежали. Бросая оружие, они превратились в обезумевшую от ужаса толпу, бегущую между двумя холмами.

Именно в этот миг молодой красавец Бакмор с двумя когортами, которые отгоняли скот за реку, вышел из леса. Его когорты перегородили единственную возможную дорогу для отступления. Появление Бакмора было рассчитано безукоризненно точно, и Хай следил за его действиями со скупым профессиональным одобрением. Когда солнце коснулось горизонта, снова прогремели трубы; бойня и взятие пленных продолжались до полуночи.

У Сетта Хай с помощью слонов переправил свой легион и толпу новых рабов через большую реку. После сражения у брода возвращение проходило без происшествий. Отряды венди рассеялись, все их вожди были убиты или захвачены, Ланнон торжествовал.

Он сказал Хаю:

— Моя Птица Солнца! Ты сделал больше, чем я просил. Даже я не догадывался, что у моих границ вырос такой опасный враг. Если бы мы дали ему еще год, одни боги знают, сколь опасным он мог бы стать.

— Баал улыбнулся мне, — скромно ответил Хай.

— И Ланнон Хиканус тоже, — заверил его Ланнон. — Каков же урожай, Птица Солнца? Старый Риб-Адди уже подготовил отчет?

— Кажется, да, мой господин.

— Пошли за ним, — приказал Ланнон, и со своими свитками появился Риб-Адди — испачканные чернилами пальцы, маленькие глазки хранителя книг. Он зачитал перечни скота и рабов всех сортов, все они были тщательно подсчитаны надсмотрщиками.

— Боюсь, цены на рабов сильно упадут, — угрюмо предположил Риб-Адди. — Другие легионы тоже взяли много рабов. Пройдет не менее двух-трех лет, прежде чем рынки Опета поглотят такое богатство.

— Тем не менее, стоимость добычи Шестого, легиона Бен-Амона, должна быть весьма значительной, Риб-Адди.

— Истинно, мой господин.

— Сколько? — спросил Ланнон. Риб-Адди словно бы встревожился.

— Я могу только высказать предположение, о великий.

— Так выскажи, — предложил Ланнон.

— Не больше двадцати пяти тысяч пальцев золота и не меньше…

— Ты и в алебастровой вазе с благовониями учуешь запах помета, — поддразнил старика Ланнон. — «Не меньше» мне не нужно.

— Как прикажет мой господин, — Риб-Адди поклонился, а Ланнон повернулся к Хаю и сжал его плечо.

— Тебе принадлежит сотая доля, Птица Солнца. Двести пятьдесят пальцев золота — наконец-то ты богат! Каково быть богатым?

— Недурно, — улыбнулся Хай, а Ланнон радостно рассмеялся и снова повернулся к Риб-Адди.

— Запиши в свою книгу, старик. Запиши, что Ланнон Хиканус половину своей доли добычи отдает командиру легиона Хаю Бен-Амону за умелое проведение кампании.