Уилбур Смит - Тени Солнца

Светящиеся стрелки на часах Брюса показывали три часа. Восемь часов назад отряд оставил поезд, а последний раз Керри спал двадцать два часа назад. Усталости не чувствовалось, хотя все тело болело, а под веки словно песка насыпали. Мозг работал ясно и четко.

Брюс залег рядом с Раффи в низком кустарнике на окраине Порт-Реприва. Ночной бриз гнал на них дым из горящего города.

«Усталости нет. Мне предстоит еще одно свидание со страхом. Наверное, у страха женское лицо, — подумал он. — Нет, десятки тысяч женских лиц и голосов. Она женщина, а я мужчина, и я должен опять и опять к ней возвращаться. Только на этот раз встречи не избежать… Но на этот раз я не ищу ее… Я знаю, что она — это зло. Я знаю, что, овладев ею, буду повержен. И я скажу: «Это последний раз, больше никогда». И все равно возвращусь к ней, ненавидя и страшась ее, но так нуждаясь в ней.

Я искал ее в ущелье Дютуа. И она была там, одетая в каменную одежду, ниспадающую вниз по скалистому склону. Она кричала голосом ветра в незащищенное лицо. Тогда ее голос был мягким и звенящим, как прохладный лед айсберга, шепчущим, как выпущенный из рук нейлоновый канат, и скрежещущим, как выскользнувшие из-под пальцев камни.

Я следовал за ней по берегам Саби и Луангвы, и она ждала меня, раненная, в шкуре буйвола, а изо рта у нее капала кровь. От нее кисло пахло моим потом, а на вкус она напоминала гнилые помидоры, застрявшие у меня в горле.

Я рыскал на глубине за рифом с аквалангом, хрипло вторящим моему дыханию. И она была там с двумя рядам белых зубов в полукруглой пасти и с высоким плавником на спине. На этот раз она была одета в шагрень, в ее вкусе чувствовалась соль океана с привкусом смертельной угрозы.

Я летел к ней по шоссе, вдавив газ в пол, и она встретила меня, обняв за плечи холодной рукой. Ее голос отозвался визгом тормозов по асфальту и ревом мотора.

Вместе с рулевым Колином Батлером (человеком, который смотрел на нее не как на любовницу, а как на младшую сестренку — с терпеливым презрением) я нашел ее в небольшой лодке. Она была одета в зеленые брызги и ожерелье из кремней. Ее голос слышался в реве воды, разбивающейся о камни.

Мы встретились в темноте на мосту, и ее глаза блестели, как штыки…

Все это было не по моей воле, а сегодня я сам пойду ей навстречу. Я ненавижу ее, но она женщина, а я мужчина».

Брюс поднял руку и посмотрел на часы:

— Без четверти четыре, Раффи. Надо пойти посмотреть.

— Хорошая мысль, босс. — Раффи блеснул в темноте белыми зубами.

— Тебе страшно, Раффи? — спросил Брюс. Его сердце отбивало ритм, как военный барабан, во рту пересохло.

— Босс, есть вопросы, которые мужчинам не задают. — Раффи медленно поднялся. — Пойдемте.

Вдвоем они быстро двинулись по улице, прижимаясь к изгородям и стенам, стараясь держаться в темноте. Глаза обегали все вокруг, дыхание было быстрым и поверхностным, нервы натянуты до предела. Наконец они добрались до гостиницы.

В окнах не было света. Казалось, что внутри никого, однако Брюс разглядел разбросанные по террасе тела — бандиты спали.

— Сколько их там, Раффи?

— Не пойму… Человек десять, может, пятнадцать, — прошептал Раффи в ответ. — Остальные внутри.

— А где же женщины? Осторожнее, чтобы в них не попасть.

— Они уже давно мертвы, поверьте мне.

— Ладно, зайдем с другой стороны.

Брюс вздохнул и быстро пробежал двадцать ярдов по освещенной огнем пожара улице к другому углу гостиницы. Раффи не отставал.

— Похоже, большинство там, — прошептал Брюс.

— В гостинице всего четыре спальни, — согласился Раффи. — Наверное, все офицеры спят в них, а солдаты в холле.

Завернув за угол, Брюс споткнулся обо что-то мягкое, которое вдруг зашевелилось, — Керри наступил на человека, который спал в пыли у стены.

— Раффи! — прошептал Брюс, с трудом удержавшись на ногах.

На обнаженном торсе спящего скакали блики огня, в безвольно упавшей руке поблескивала бутылка. Очнувшись от сна, тот сел, вытирая лоб ладонью, бормоча ругательства и откашливаясь. Брюс хотел было воспользоваться штыком, но Раффи опередил его. Он поставил ногу человеку на грудь и повалил его обратно на спину. Затем, как огородник погружает в землю лопату, погрузил штык в горло шуфта, наваливаясь всем весом.

Тело напряглось, ноги и руки вытянулись, из порванного горла послышались хрипы, а затем все мышцы расслабились — наступила смерть.

Раффи вынул штык и переступил через труп.

Брюс старался подавить приступ дурноты, охвативший его при виде казни. Глаза убитого смотрели вверх почти с комическим удивлением, а рука все еще сжимала бутылку. Обнаженный торс, расстегнутые штаны с запекшейся кровью… «А кровь-то не его», — с гневом подумал Керри.