Уилбур Смит - Тени Солнца

Поезд почти достиг вершины холма. Скорость нарастала, но облегчения Брюс не ощущал. В углах глаз покалывало, а в горле стоял комок.

— Несчастные ублюдки, — тихо ворчал рядом Раффи. — Несчастные ублюдки.

Внезапно поезд сотряс еще один удар — снова выстрелила пушка, теперь уже по локомотиву. Из пробоины со свистом вылетела струя пара, состав замедлял бег. Поезд уже перевалил за гребень холма, поселок скрылся из виду, и состав, катясь по склону вниз, вновь стал набирать скорость, однако пар по-прежнему бил струей из котла, и Брюс понял, что они получили смертельную рану. Он включил рацию.

— Машинист, слышишь меня? Насколько все серьезно?

— Я не вижу, капитан. Слишком много пара. Давление на датчике падает.

— Сделай все, чтобы пройти переезд со шлагбаумом до того, как мы совсем остановимся. Это приказ. Если застрянем на переезде, шуфта доберутся до нас на грузовиках.

— Я попытаюсь, капитан.

Состав промчался по склону, но, достигнув равнины, стал снова терять скорость. Сквозь тающие облака пара Брюс разглядел впереди светло-коричневую ленту дороги. Состав все еще делал не меньше тридцати миль в час, и шоссе осталось далеко позади. Наконец поезд замер. Брюс прикинул, что состав остановился в трех-четырех милях от переезда и их надежно укрывает стена леса и три поворота дороги.

— Сомневаюсь, что нас здесь найдут: от переезда им придется идти по путям. Надо вернуться на милю назад и устроить в лесу засаду с каждой стороны путей, — сказал Брюс.

— Эти арабы не поедут за нами, босс. Они получили женщин и целый бар спиртного. Генерал Мозес приведет их в чувство только через два-три дня.

— Возможно, ты и прав, Раффи, но рисковать нельзя. Устроим засаду, а потом подумаем, как вернуться домой.

Внезапно его обожгла мысль: алмазы остались у Мартина Бусье. В Элизабетвиле будут очень недовольны.

И тотчас же он почувствовал отвращение к самому себе. Алмазы не самое ценное из того, что оставили в Порт-Реприве.

Андрэ де Сурье держал каску у груди, словно шляпу на похоронах. Прохладный ветер ласково обдувал его темные, влажные от пота волосы. Слух притупился от удара снаряда, который отрезал платформу от поезда, но он слышал, как заплакал ребенок и как успокаивающе заворковала с ним мама. Он посмотрел на удаляющийся поезд, увидел огромную фигуру Раффи рядом с Брюсом Керри на крыше второго вагона.

— Они нам уже не помогут, — тихо сказал Бусье. — Они не в состоянии ничего сделать. — Он поднял руку и отсалютовал удаляющемуся поезду. — Держись, ma chère [9] Моя дорогая ( фр .). , — сказал он жене, — держись.

Она прижалась к нему.

Андрэ уронил каску, которая с лязгом ударилась о металлическую платформу, дрожащими руками вытер пот с лица и медленно повернул голову в сторону приближающегося поселка.

— Я не хочу умирать, — прошептал он. — Не так, не сейчас, прошу, не надо.

Один из солдат мрачно рассмеялся и шагнул к пулемету. Оттолкнув Андрэ, он стал стрелять в крошечные фигурки, заполонившие станцию.

— Нет! — вскрикнул Андрэ. — Не надо их провоцировать. Нас убьют, если…

— Нас все равно убьют, — рассмеялся солдат и опустошил обойму за одну длинную отчаянную очередь.

Андрэ хотел было оттащить бойца от пулемета, но решимости не хватило. Руки повисли бессильными плетьми, губы задрожали, и наконец страх вырвался наружу.

— Нет! — заорал де Сурье. — Умоляю, не надо. О Боже, пощади! Спаси меня, Господи, прошу тебя! Боже мой…

Спотыкаясь, он подбежал к борту и вцепился в него. Платформа замедляла ход, приближаясь к перрону. К ним уже бежали люди с винтовками — чернокожие в грязной рваной форме, лающие, как гончие… Исказившиеся от восторга лица, розовые кричащие рты…

Андрэ прыгнул и, ударившись о пыльный бетонный перрон, чуть не задохнулся. Встав на колени и прижимая руки к животу, он попытался закричать. Прикладом винтовки его ударили между лопаток, и он упал. Над ним кто-то сказал по-французски:

— Он белый, оставь его генералу. Не убивать!

И снова его ударили прикладом, теперь уже по голове. Он лежал в пыли, оглушенный, чувствуя кровь во рту, и смотрел, как остальных выволакивают с платформы.

Чернокожих солдат без всяких церемоний застрелили прямо на перроне. Потом туземцы, смеясь, соревновались, кто быстрее воткнет штык в труп. Дети погибли быстро: их вырвали из рук матерей и, схватив за ноги, размозжили им головы о стальной борт платформы.

Старый Бусье попытался дать отпор солдатам, стаскивавшим одежду с его жены, и был заколот штыком сзади. Он упал на перрон, и ему дважды прострелили голову.