Олесь Донченко - Карафуто

Все было будто во сне. Будто не отец, а он сам, Володя, стал вдруг близоруким и теперь видел отца за кисеей влажного тумана. Каждое движение, каждое сказанное слово и каждый звук сразу же исполнялись чрезвычайным, глубоким значением, скрытым содержанием, и вместе с тем удивительно было, что он, Володя, ничего не понимает и, собственно, еще совсем не разглядел отца, так как для этого надо выпустить из рук его шею и отступить на шаг. И впервые увидел тогда Володя, что виски отца поседели, стали как пена на гребнях бурунов…

История освобождения академика Дорошука из японского плена кажется совсем невероятной. О том, что Володя бежал, Иван Иванович узнал от своего часового Сугато. Зародилась надежда на скорое освобождение. Но шли дни, а положение не менялось. Инаба Куронума придумывал новые и новые методы пыток, требуя предать родину. Тогда Дорошук объявил голодовку.

На пятый день голодовки в подвале, где содержался геолог, появился Куронума с Лихолетовым. На этот раз Иван Иванович почувствовал во всей фигуре начальника тайной полиции что-то новое, необычное. Белогвардеец тоже держался, как рыбак, у которого с крючка сорвалась большая рыба.

— Господин Инаба Куронума освобождает вас, — сказал он. — Уже завтра вы сможете покинуть гостеприимную территорию Карафуто.

— Но? — отозвался Дорошук.

— Но сначала вам надо подписать некоторые бумаги… Такой порядок, как говорится, для проформы.

Инаба Куронума забормотал что-то милое, любезное.

— Господин начальник полицейского управления, — перевел Лихолетов, — желает вам счастливого пути и передает приветствие всем вашим родным и знакомым.

— Но?

— Но сначала дайте расписку, что мы вели себя с вами очень вежливо и что вы всем удовлетворены.

«Если это не новая провокация, — мелькнула мысль у геолога, — то, наверно, Володя благополучно перешел границу и правительство теперь знает о моей судьбе».

— Я могу дать расписку, — сказал Дорошук, — что я сам себя держал в холодном подвале, издевался над собою и сам себя пытал, а вы уговаривали меня не делать этого. И запомните: если меня сегодня не освободите, завтра об этом пожалеете!

Освободили Ивана Ивановича в тот же день. Уже на родине он узнал, что Советским Союзом было получено радиосообщения о его судьбе. Подпольная коммунистическая радиостанция Японии рассказала о пытках известного на весь мир советского академика. А уже через час после этого поверенный в делах СССР в Токио заявил японскому правительству требование о немедленном освобождении академика Дорошука и отправке его на родину.

Освободившись из плена, академик сейчас же организовал новую геологическую экспедицию. Одновременно по распоряжению Советского правительства шла подготовка к поискам Володи. Но здесь в газетах появились известия о заявлении капитана задержанной в советских водах японской шхуны «Никка-мару», сделанном на допросе, что некоторое время у него на шхуне работал «подозрительный русский юноша», которого они нашли на пустынном берегу Охотского моря и который «упал за борт и исчез бесследно в момент ареста шхуны».

Когда капитану показали фото Володи Дорошука, он подтвердил, что это именно и есть тот юноша, который был у него на «Никка-мару».

Таким образом, случайно были получены сведения о гибели Володи. Эта весть ошеломила Ивана Ивановича. За одну ночь у него поседели виски. Он рвался в тайгу, словно надеясь, что таежные чащи, медвежье захолустье и непроходимые болота уймут его боль.

Он прибыл в Н-ский отряд, чтобы получить для экспедиции разрешение перейти через пограничную таежную полосу. Его телеграфно известили о том, что сын найден, но телеграмма уже не застала геолога на месте.

В таежной лачуге советские пограничники нашли двадцать килограммов самородков и золотого песка, что намыли японские хищники-бандиты на одной и той же золотой россыпи в верховьях Ганзы, которую когда-то нашел в тайге Ригор Древетняк. Оригинал дневника курун-зулайського учителя, где рассказывалось о россыпи, в свое время похитила японская разведка. Обо всем этом рассказал на допросе японец со шрамом.

Нашли и склад зеленых мячей, наполненных смертельным газом. Горбатый кореец, как оказалось, прибыл в тайгу на Сахалин, чтобы организовать доставку «мячей» в промышленные центры Советского Союза.

Геологическая экспедиция отправилась в тайгу. Три дня пробыл Володя с отцом. Настало время расставания. Юноша должен был возвратиться домой.