Колин Маккалоу - Путь Моргана

Ричард обнял его и расцеловал в щеки. Высвободившись из объятий, Джеймс покинул камеру, ни разу не обернувшись.

Ричард смотрел вслед кузену, пока он брел по коридору, вышел из тюрьмы, миновал грядки, направился к воротам, свернул за угол и пропал из виду. «И я буду молиться за тебя, кузен Джеймс, ибо я люблю тебя, как родного отца».

Лиззи Лок подошла к нему сзади и обняла за плечи. Собравшись с мыслями, Ричард созвал друзей к столу.

– Я вовсе не стремлюсь к власти, – объяснил он Биллу Уайтингу, Уиллу Коннелли, Недди Перроту, Джимми Прайсу и Тэффи Эдмундсу. – Мне уже тридцать семь лет, я самый старший из вас, однако я не гожусь в вожаки, и вы должны запомнить это. Каждому из нас придется черпать силы и мудрость в себе самом, и это справедливо. Но я получил образование, у меня есть знакомый в политических кругах Лондона, а также сведущий кузен-аптекарь в Бристоле.

– Я знаю его, – закивал Уилл Коннелли. – Это Джеймс Морган с Корн-стрит. Я узнал его, как только увидел. Кто бы мог подумать! Оказывается, у нашего Ричарда Моргана есть влиятельные друзья!

– Да, вполне. Но сначала выслушайте меня: на кораблях заключенных разбивают на отряды по шесть человек в каждом, им предстоит жить и работать вместе. Я предлагаю образовать такой отряд, прежде чем надзиратели сделают это за нас. Вы согласны?

Товарищи Ричарда охотно закивали.

– Нам повезло, что всего нас двенадцать человек. Остальные шестеро молоды, если не считать Айка, который предпочитает общество молодежи. Я посоветую Айку образовать второй отряд вместе с его друзьями. В случае чего на корабле мы сможем заступаться друг за друга.

– А ты ждешь неприятностей, Ричард? – нахмурился Коннелли.

– Откровенно говоря, не знаю, Уилл. Похоже, мне чего-то не договаривают. Здесь мы все равны, все мы с запада. Но в плавучей тюрьме всех каторжников соберут вместе.

– Понимаю, – посерьезнел Билл Уайтинг. – Лучше заранее решить, как нам быть дальше. Еще немного – и будет поздно.

– Кто из вас умеет читать и писать? – спросил Ричард.

Руки подняли Коннелли, Перрот и Уайтинг.

– Значит, четверо. Отлично. – Он указал на пять сундуков, стоящих рядом с ним на полу. – Теперь о другом: в этих сундуках есть вещи, которые помогут нам остаться здоровыми, к примеру, фильтры.

– О, Ричард! – со смехом воскликнул Джимми Прайс. – Эти чертовы камни стали для тебя символом веры! Лиззи права: ты похож на священника во время мессы!

– Мой символ веры – здоровье, – возразил Ричард и обвел строгим взглядом товарищей. – Уилл и Недди, как вы ухитрились прожить целый год в бристольском Ньюгейте?

– Пили только пиво или легкое пиво, – объяснил Коннелли. – Родные присылали нам деньги, чтобы нам не пришлось голодать.

– А когда я сидел в Ньюгейте, я пил воду, – заявил Ричард.

– Не может быть! – ахнул Недди Перрот.

– Отчего же? Всю воду я процеживал через фильтр. Он предназначен для очистки воды – вот почему мой кузен Джеймс начал вывоз этих камней с Тенерифе. Но если вы решите, что вода из Темзы пригоднее для питья, чем вода из Эйвона, вам не протянуть и недели. – Ричард пожал плечами. – Впрочем, дело ваше. Если вы можете позволить себе пить легкое пиво – отлично. Но в Лондоне рядом с нами не будет родных, нам не на кого надеяться. Свои деньги мы должны беречь на крайний случай, а не тратить их на спиртное.

– Ты прав, – согласился Уилл Коннелли, почтительно прикасаясь к каменному фильтру, стоящему на столе. – Лично я буду пить чистую воду – пиво мне не по карману. Рассудительность превыше всего.

В конце концов все согласились пить профильтрованную воду, даже Джимми Прайс.

– Значит, договорились, – заключил Ричард и отправился потолковать с Айком Роджерсом. Он сожалел о том, что фильтров всего шесть, но не собирался делить их на двенадцать человек. Пусть товарищи Айка сами позаботятся о себе, тем более что у Айка водятся деньги.

«Если мы, все двенадцать заключенных, будем держаться вместе, у нас есть шанс выжить», – рассудил Ричард.

Фургон, которому предстояло увезти заключенных в Лондон и Вулвич, прибыл на рассвете следующего дня, шестого января, и Ричард вдруг понял, что с тех пор, как он в последний раз совершил поездку в фургоне, прошел ровно год. Прощание было бурным и скорбным, женщины безутешно рыдали.

– Что же я буду делать без тебя? – спросила Лиззи Лок у Ричарда, провожая его до дома начальника Хаббарда.