Колин Маккалоу - Путь Моргана

Цепи, оказавшиеся на шесть дюймов длиннее, чем в бристольской и глостерской тюрьмах, были уже прикреплены к железным браслетам – более легким и достаточно гибким, которые мускулистый кузнец легко сгибал вокруг щиколоток и запястий, так что отверстия на обоих концах железных полос совпадали. Вставляя в эти отверстия короткие стержни с широкими головками, кузнец хватал заключенного за ногу и подсовывал под железный браслет тонкую и узкую наковальню. Двух ударов тяжелого молотка хватало, чтобы расплющить головку стержня и превратить его в заклепку, скрепляющую концы браслета.

«Эти оковы мне предстоит носить ближайшие шесть с лишним лет, – думал Ричард, потирая ноющие запястья. – Если бы меня заковали в них всего на полгода, такие прочные заклепки не понадобились бы. А значит, кандалы не снимут даже после того, как нас привезут в Ботани-Бей».

Два кузнеца работали проворно и умело. За каких-нибудь полчаса они успели заковать всех заключенных, собрали инструменты и вышли. В комнате остались два стражника, одним из которых был Мэтти, помощник врача. На этот раз заговорил второй стражник, изъяснявшийся по-английски бегло, но с сильным акцентом. Он не стал прибегать к помощи жаргона лондонского Ньюгейта и всех, кому случалось побывать в этой тюрьме.

– Сегодня вы будете спать и есть здесь, – лаконично сообщил он, постукивая толстым концом дубинки по широкой ладони. – Вам разрешается говорить и ходить по комнате. Ведро вон там. – И вместе с Мэтти он вышел, заперев за собой дверь.

Два паренька из Уилтшира украдкой смахнули слезы; глаза остальных узников были сухими. Все молчали, пока Уилл Коннелли не встал и не попробовал пройтись.

– А эти кандалы легче прежних, – сообщил он, приподнимая одну ногу. – И цепи длиной не меньше тридцати дюймов. В них удобнее ходить.

Ощупав браслеты, Ричард обнаружил, что у них округлые края.

– И края не такие острые. Значит, под них придется подкладывать меньше тряпок.

– Настоящие кандалы, – подытожил Билл Уайтинг. – Хотел бы я знать, какая работа нам предстоит?

Незадолго до наступления ночи узникам принесли легкое пиво, черствый черный хлеб и вареную капусту вперемешку с луком.

– Это не по мне, – заявил Айк, с отвращением отталкивая миску с капустой.

– Поешь, Айк, – посоветовал Ричард. – Мой кузен Джеймс говорит, что мы должны есть побольше овощей, чтобы не заболеть цингой.

Предостережение не вразумило Айка.

– Это месиво нас не спасет.

– Верно, – согласился Ричард, попробовав капусту. – Но нельзя же питаться одним хлебом.

Приунывшие, лишенные общества женщин, узники расположились на полу в тесной комнате без окон, завернувшись в одежду и подложив под головы шапки. Постепенно покачивание судна усыпило их.

На следующее утро под моросящим серым дождем узников повели с судна на причал. До сих пор с ними не случилось ничего ужасного; стражники выглядели тупыми и жестокими, но, поскольку заключенные выполняли все приказания, дубинки бездействовали. Деревянные сундуки вновь прибывших вызывали всеобщее любопытство, но никому и в голову не пришло обыскать их. Лишь позже узники узнали, кому положено проводить обыск. Когда их выстроили на причале, какой-то пухлый коротышка в старомодном парике и таком же наряде сбежал по трапу, ведущему от ветхого корабля, простирая руки и сияя улыбкой.

– А, еще дюжина из Глостера! – радостно воскликнул он с акцентом, который, как впоследствии выяснилось, был шотландским. – Доктор Мидоуз уже говорил, что вы – прекрасные экземпляры, и теперь я вижу, что он был прав. Я мистер Кэмпбелл, а это – мое творение. – И он величественно взмахнул рукой. – Плавучие тюрьмы! Они гораздо удобнее Ньюгейта и, в сущности, любой другой тюрьмы. У вас есть вещи? Отлично. Позор тем, кто отказывает заключенным в праве на имущество. Нил! Нил, где ты?

Человек, который был точной копией Кэмпбелла, вынырнул откуда-то из люка корабля, сбежал на причал и остановился, отдуваясь.

– Я здесь, Дункан.

– Прекрасно! Я не хотел упускать случай показать тебе этих замечательных ребят. Мой брат помогает мне, – объяснил мистер Кэмпбелл так, словно считал заключенных равными себе. – Его попечению поручены «Юстиция» и «Блюститель», а я слишком занят моей дорогой «Церерой» – она великолепна! Новенькая, как с иголочки! Разумеется, вы отправитесь на «Цереру». Как удобно, что вас ровно двенадцать и что вы настолько здоровы. Два отряда для двух новых черпалок. – От удовольствия он начал пританцовывать. – Прекрасно, прекрасно! – И он ринулся прочь, увлекая за собой безропотного брата.