Кристофер Хэмптон - Опасный метод

Рембо.Надо валить отсюда.

Верлен.Я только что заказал нам еще выпить.

Рембо.Из Парижа.

Верлен.Ох.

Рембо.Сейчас лучшее время для отъезда — лето. Будем, как дети солнца, жить языческими радостями. (Улыбается.) Самое счастливое время выпадало мне тогда, когда я сбегал из дому. Бродил по солнечным полям, укрывался под пологом леса, спал в придорожных зарослях, ужинал хлебом с ветчиной и стаканом пива, пока были деньги, а когда оставался без гроша — не особо расстраивался. Дни были на диво долгими, яркими. Впрочем, далеко уйти не получалось. Хотел берегом реки добраться до моря, а то и до Африки, а там — пешком через пустыню. Хотел жары, дикой природы. Но несбыточность желаний зачастую только скрашивала те дни.

Верлен (с едва заметной иронией). Прямо идиллические воспоминания.

Рембо.Ты прав. Куда более идиллические, чем воспоминания о грязной каморке, где я спал, когда ты занимался любовью с Матильдой, и не спал, когда ты занимался любовью со мной.

Верлен.Бессонницей ты не страдаешь. Я частенько наблюдаю, как ты спишь.

Рембо.И частенько меня расталкиваешь. (Пауза.) Не надумал уйти от Матильды?

Верлен.С какой стати? Я ее люблю.

Рембо.Не может быть.

Верлен.Люблю ее тело.

Рембо.Есть много других тел.

Верлен.Да. Но я люблю тело Матильды.

Рембо.А душу?

Верлен.По-моему, важнее любить тело, а не душу. Душа бессмертна, с нею можно не торопиться, а бренная плоть гниет.

(Рембо смеется.)

Тебе смешно?

Рембо.Не очень.

Верлен.Если плоть вызывает у человека смех, значит, он не способен — в отличие от меня — оценить ее текстуру, форму, запах. Или скорбь.

Рембо (холодно). Возможно.

Верлен.Моя верность держится на любви к плоти.

Рембо.Твоя верность? О чем ты?

Верлен.Можно хранить верность не одному человеку, а нескольким. Я верен всем своим возлюбленным: единожды полюбив, я буду любить их всю жизнь. Засыпая или просыпаясь в одиночестве, я закрываю глаза и славлю их всех.

Рембо.Не путай верность и ностальгию. Если ты не уходишь от Матильды, тебя держит не верность, а слабость.

Верлен.Если сила предполагает жестокость, лучше я буду слабым.

Рембо.В твоем случае слабость тоже предполагает жестокость. (Пауза.) От меня верности не жди.

Верлен.Я и не жду.

Молчание.

Рембо.Через неделю я уезжаю из Парижа. Хочешь, поедем вместе, не хочешь — не надо.

Верлен.Куда ты собрался?

Рембо.Еще не решил. Как получится. Так ты со мной?

Верлен.Я…

Рембо.Или с Матильдой?

Верлен.Не знаю. Не могу представить, что потеряю одного из вас. Не знаю. Зачем ты на меня давишь?

Рембо.С тобой по-другому нельзя.

Верлен.Это почему же? Разве тебе не достаточно знать, что я люблю тебя так, как не любил никого на свете, и всегда буду любить?

Рембо.Не распускай пьяные сопли.

Верлен.Скажи, что ты меня любишь.

Рембо.Ох, только не это…

Верлен.Умоляю.

(Молчание.)

Ну, пожалуйста. Для меня это важно.

Молчание.

Рембо.Почему?

Верлен.Умоляю.

Молчание.

Рембо.Я… ты же знаешь, я к тебе очень привязан… у нас были такие счастливые мгновения… Мне…

(Долгое молчание. Рембо бросает в краску. Он достает из кармана нож и начинает долбить стол.)

(Едва слышно.) А ты меня любишь?

Верлен.Что-что?

Рембо.А ты меня любишь?

Верлен (озадаченно). Да.

Рембо.Тогда положи руки на стол.

Верлен.Зачем?

Рембо.Положи руки на стол.

(Верлен повинуется.)

Ладонями вверх.

(Верлен переворачивает руки ладонями вверх. Рембо ненадолго задерживает на них взгляд, а потом короткими, жестокими ударами пронзает сначала одну, потом другую руку. Верлен в оцепенении: на пол капает кровь.)

Самое нестерпимое — это то, что все можно стерпеть.

Верлен смотрит на него непонимающим взглядом, а затем встает и спотыкаясь выходит из кафе. Рембо провожает его глазами, потом вскакивает и бежит следом.

Занавес.

Номер в брюссельском отеле «Льежуа»; 22 июля 1872 года. Верленлежит на смятой кровати, частично поверх покрывала. Матильдаодевается, стоя спиной к зрителям.