Жан Расин - Трагедии

Не стану спорить я, о, друг мой Эрифила:
Меня б утешило присутствие Ахилла,
Его любовь ко мне и славы ореол.
Жену примерную во мне бы он обрел.
Но где он? Где он сам? Все, право, непонятно.
Он так нетерпелив, — хоть это мне приятно! —
Что попросил отца призвать меня сюда,
Где наготове ждут ахейские суда, —
А без Ахилла кто ж разрушит Трои стены?
С царицей тотчас мы покинули Микены
И прибыли. Но вот мы здесь уже полдня,
А мой Ахилл еще не навестил меня.
Невольно я ищу его повсюду взглядом.
Подчас мне кажется, что здесь он где-то, рядом,
Но нет! Толпой чужих людей окружена,
Его не вижу я. Быть может, не нужна
Ему я более? То был каприз героя?
Его влечет война? Его заботит Троя?
Но что же делать мне и как себя вести?
Печален мой отец. При мне произнести
Он имя жениха как будто избегает...
Все так загадочно и так меня пугает!
Ужель война могла убить все чувства в них,
И вслед отцу ко мне стал холоден жених?
Нет, даже думать так я права не имею!
Ведь греков поддержал он доблестью своею
Лишь из любви ко мне. Не связан клятвой он,
Как прочие цари, отцу не подчинен,
И если действовать согласен неуклонно,
Чтоб сокрушить валы и стены Илиона,
То хочет для себя награды лишь одной:
Дочь Агамемнона назвать своей женой!

Дитя, какой удар семейной нашей чести!
Нам надо уезжать. Пришли дурные вести.
Понятно, почему отец твой нас встречал
С растерянным лицом, был холоден и вял:
Он не пришел еще в себя от оскорбленья.
С Аркасом он послал для нас уведомленье,
Но сбились мы с пути, не встретил нас Аркас,
И в руки мне письмо попало лишь сейчас.
Крепись, о дочь моя! Письмо нам возвестило,
Что изменились вдруг намеренья Ахилла,
И до победы брак отсрочить он решил.
Не слишком твой жених любовью дорожил!

Что слышу я!

Но ты бледна, как мрамор, стала!
О, слабость женская царевне не пристала!
Да, прежде, видя, что его к тебе влечет,
Я приняла его. Оказан был почет
Ему как жениху. Я от тебя не скрою:
Мне льстило дочь отдать столь славному герою.
Но он не должен был и не имел причин
Забыть свой долг, хоть он самой Фетиды сын.
Быть может, чувство в нем потом еще воспрянет,
Но Ифигения ждать милости не станет!
Не плачь, дитя мое! Уедем поскорей!
Покинем этот стан воинственных царей.
Хоть сам Ахилл в бою и знаменит как воин,
Пойми, что он тебя отныне не достоин.
Итак, готовься в путь. Послала я гонца
О происшедшем здесь уведомить отца. ( Эрифиле. )
А вас, притворщица, никто не понуждает
За нами следовать. Вас ныне ожидает
Кров, много более приятный, чем у нас,
И здесь вам нужен был отнюдь не жрец Калхас.

Как будто все вокруг густым покрылось мраком!
С Ахиллом я уже не сочетаюсь браком,
А прочь должна бежать от жгучего стыда,
И не к Калхасу вы приехали сюда...

Я не могу понять, о чем вы говорите.

Не можете? О нет, скорее — не хотите!
В пучине горестей и страхов я тону.
Вы не оставите сейчас меня одну?
Без вас покинуть я не мыслила Микены.
В желанье быть со мной вы так же неизменны?

С Калхасом для меня столь важен разговор...

Что ж не спешили вы к нему до этих пор?

О, в Аргос ваш отъезд решен в одно мгновенье.

Но этот миг один рассеял все сомненья.
Теперь я знаю то, что предпочла б не знать:
Ахилл и вы... Смешно мне вас с собою звать.
Вам нужно, чтобы я покинула Авлиду.

Вы мне наносите глубокую обиду.
Ужели повод я подозревать дала,
Что я неискренна и вам желаю зла?
Ахилл, по чьей вине я плачу и стенаю,
Меня лишил всего.

Он дорог вам, я знаю!
Он все крушил мечом, он все палил огнем,
Но как любили вы рассказывать о нем,
Живописать войны ужасные картины:
Гора кровавых тел, и пепел, и руины,
И в пламени, в дыму, среди обломков — он!
Тот образ в памяти у вас запечатлен.
Обилье ваших слез и жалоб повторенье
Мне уж давным-давно внушали подозренье.
Но я, жалея вас, сомнения гнала
И лишь добрее к вам и ласковей была,
О вас заботилась, невольный страх скрывая,
Как о родной сестре... Ошибка роковая!
То, что свою любовь вы утаить смогли,
Еще простительно: стыдливость вы блюли.
И даже, может быть, я вам простить могла бы,
Что вы его любовь похитили: мы слабы.
Но то, что знали вы прекрасно наперед,
Какой меня позор и униженье ждет,
И, не предупредив, позволили пуститься
Мне в это странствие, чтоб вместе с ним глумиться
Над тем, как я его, неверного, ищу, —
Вот этого я вам вовеки не прощу!