Жан Расин - Трагедии

Нет, что-то, кажется, я поняла не так.
Оставить дочь одну перед вступленьем в брак?
Пуститься в странствие до берегов Авлиды,
Чтоб материнской тут лишить ее эгиды?
А кто ж, по-вашему, как не царица-мать,
Дочь в руки жениха обязан передать?
Кто тут ей ближе всех, кто даст совет мудрее?

Поймите же, вы здесь не во дворце Атрея,
А в стане воинов...

Где все для вас — рабы,
Где вы — единственный вершитель их судьбы,
Властитель всех земель, а не одной Авлиды,
И где войдем в родство мы с отпрыском Фетиды.
В каком дворце, какой правитель бы обрел
Триумф блистательней и ярче ореол?

Во имя тех богов, кем был наш род основан,
Я внять моим словам вас призываю снова.
На то причины есть!

Послушна я богам,
Но ради дочери и я взываю к вам.
Упорствуете вы в решенье слишком скором.

Царица, вижу я, вы глухи к уговорам:
От мыслей пагубных я вас не смог отвлечь,
Не убедила вас супружеская речь,
В отцовской просьбе мне вы отказали сразу —
Так повинуйтесь же монаршему приказу!

Что б это значило? И почему царю
Не хочется, чтоб дочь вела я к алтарю?
Быть может, новый сан, его вознесший ныне,
Исполнил дух его невиданной гордыни,
И пред ахейцами стыдится он меня,
Затем что ветреной Елене я родня?
Иль Клитемнестру он считает недостойной?..
Но все равно должна я с виду быть спокойной.
Роптать не следует — приказ супруга свят.
А свадьбе, как и я, он, полагаю, рад.
О, Ифигения! Ты счастье заслужила,
И сами небеса дарят тебе Ахилла.
Но вот он...

Мне судьба в стремлении моем
Благоприятствует. Я встретился с царем.
Не хочет он вникать в расследованье дела,
Но к алтарю велел вести царевну смело
И молвил коротко, что вскоре будет там.
Царица, до сих пор не рассказали вам,
Что ваше здесь одно с царевной появленье
Нам тотчас принесло богов благоволенье?
Народу объявил ликующий Калхас:
Смягчились боги к нам, Нептуна гнев угас.
Он только жертвы ждет, чтоб вздыбить пышной пеной
Морскую гладь, послав нам ветер вожделенный.
На Трою корабли повернуты давно,
Трепещет парусов тугое полотно,
А я... Ах, если бы Фортуна пожелала
Помочь моей любви, она бы задержала
Нептуна милости и ветра легкий бег.
Как жаль мне покидать счастливый этот брег!
Но даже в этот миг, от страсти пламенея,
До битвы погашу я факел Гименея.

Царевна, наконец настал желанный час.
Нас ждут у алтаря отец ваш и Калхас.
Там в преданности вам я поклянусь пред всеми.

Ахилл, пока у нас еще осталось время,
Мне разрешила мать давнишний ваш зарок
Просить вас выполнить, как верности залог.
Известно вам, Ахилл: со мной жила в Микенах
Царевна юная. Среди лесбийских пленных
Знак крови царственной несла она одна.
Каким несчастьем жизнь ее омрачена,
Не мне вам объяснять, — ведь вы его причина.
Но боль утрат и плен — лишь только половина
Ее невзгод. Увы, на совести моей
Обида, что в сердцах я причинила ей.
Теперь мой первый долг усилия утроить,
Дабы судьбу ее как следует устроить.
Снимите же с нее позорный рабства гнет.
Пусть наконец и ей луч радости блеснет.
Мне дорог этот день, и я бы так желала,
Чтоб и с ее очей завеса слез упала!
И рядом видеть я хочу у алтаря
Не только воина и грозного царя,
Но победителя, средь эллинов по праву
Стяжавшего себе великодушьем славу.
Герой, обязанный рождением богам,
Сумеет снизойти к поверженным врагам.

Я многое терпеть должна по воле рока:
Я ваша пленница. Но чересчур жестоко
Здесь до сих пор меня насильственно держать:
Хоть этой муки я могла бы избежать.

Я мучил вас?

О, да! Поймите, как мне больно
Жить в стане вражеском и наблюдать невольно
Противников триумф, веселье и успех,
Тая свою печаль средь праздничных утех.
Легко ли мне внимать отчизны поношенью
И видеть эллинов, стремящихся к сраженью,
И знать, что, если брак ваш будет заключен,
Погибнет в пламени мой бедный Илион?
Дозвольте сироте безродной, безымянной
Дожить свой краткий век в безвестности желанной,
Вдали от вас, от битв, от празднеств и побед,
Оплакивая тех, чей затерялся след!