Александр Мишарин - Серебряная свадьба

Л о м о в а (вдруг, в сердцах) . Нельзя же таким каменным быть!

Пауза.

Ш а х м а т о в (осторожно) . Если бы это был не Троян, а кто-нибудь другой… я бы давно…

Л я т о ш и н с к и й (неожиданно догадавшись) . Михаил Иванович!

Ш а х м а т о в ( резко обернувшись) . Что?

Л я т о ш и н с к и й. Все-таки был он у вас? Перед выходом в море?

Ш а х м а т о в. Кто?

Л я т о ш и н с к и й. Троян.

Ш а х м а т о в. Был. (После паузы, быстро.) Был, был…

Пауза.

С а м а р и н (осторожно) . Это что-нибудь меняет в вашем решении?

Ш а х м а т о в (искренно) . Вы думаете — дело в решении? Все серьезнее. (Замолчал.)

Члены бюро переглянулись. Встал Руруа.

Р у р у а. Я позвоню министру! В конце концов, я подчиняюсь ему.

Ш а х м а т о в (повысив голос) . Я не договорил.

С а м а р и н (быстро) . Сядьте, Роман Шалвович.

Ш а х м а т о в (Серебренникову) . Если «Челюскинец» погибнет… Если погибнут шестьдесят моряков, они положат свои жизни за наши с тобой ошибки, Николай Леонтьевич.

К а ш т а н о в. Да какие? Мы-то, в конце концов, при чем? Океан! Порядка девяти баллов шторм!

Ш а х м а т о в (решившись) . Идти на смерть или спасаться — могут решать только они сами. У них должна быть свобода выбора.

С е р е б р е н н и к о в. Они там от своего молодечества сложат голову, а весь шум, вся ответственность на нас? Это же государственный вопрос! Порт должен быть сдан в конце концов. Он уже включен как действующая единица в государственный план. Твое слово! Имя, наконец, Михаил Иванович…

Л о м о в а (вскочила) . Ребят надо сначала спасти. А потом уж разбираться!

Ш а х м а т о в (себе) . Если на фронте командование колеблется, управление потеряно, фронт дрогнул… И здесь важно, чтобы кто-то остался на своем посту.

С е р е б р е н н и к о в (возмущенно) . Это наш-то край дрогнул?

К а ш т а н о в. В самых передовых столько лет!

Ш а х м а т о в (чуть повышая тон, но этого достаточно) . Не вижу я тут святых. Думаете, я вас учу? Вы тоже меня учите! И хорошему и плохому. А что произошло? В общем-то, в государственных масштабах — частный случай. ЧП! Заметка на двадцать строк в газете. А раскрылось многое. Далеко стало видно. Каждый из нас в чем-то, где-то да поступился своим мнением. Не рискнул положением. Не ответил отказом на глупость. А расплачиваются за это шестьдесят один человек. Троян. И мне хочется, чтобы нам перед ними было стыдно. Всем нам. И больше, и меньше виноватым! (Хлопнул ладонью по столу.)

В кабинете стало тихо. Руруа поднялся и снова сел. Надо расходиться, но ни у кого нет сил.

С е р е б р е н н и к о в (тихо) . Ты понимаешь, что на себя берешь?

К а ш т а н о в. Не простит народ.

Ш а х м а т о в. А я сам никого не прощал. Погибнут — отвечу. Спасут судно и груз — спрошу с каждого. За ЧП.

К а ш т а н о в (тихо) . С себя придется начать!

С е р е б р е н н и к о в (распрямив плечи) . Похоже, что с Михаила Ивановича мы еще сегодня спросим. (Встал, пошел к двери.)

Навстречу входит С и н и л к и н.

Л о м о в а. Уже? Троян?

С и н и л к и н. Нет. Еще три минуты… (Подходит к Шахматову, осторожно и негромко.) Вот! Решение Москвы. Самые широкие полномочия. С Министерством Морфлота согласовано. Можно воспользоваться флотом, авиацией. Всеми средствами. Они ждут ваших распоряжений.

Ш а х м а т о в. Ясно.

К а ш т а н о в. Михаил Иванович! Дорогой…

С е р е б р е н н и к о в. Не будем останавливаться ни перед чем!

С и н и л к и н. Один из вертолетов вышел в квадрат «Челюскинца». С минуты на минуту будет связь. Сейчас, сейчас…

С е р е б р е н н и к о в. Да что значит один вертолет!

С и н и л к и н (продолжая настойчиво) . Звонили из парткома судоремонтного. Там собрались рабочие. Просят приехать кого-нибудь из секретарей.

С е р е б р е н н и к о в. Меня?

С и н и л к и н (Самарину) . Юрий Васильевич, они просят вас.

Л я т о ш и н с к и й. Мне тоже надо на завод.

С а м а р и н. Едем вместе.

Р у р у а. Надо по радио, по телевидению сказать. Насчет «Челюскинца».

Все смотрят на Шахматова. Он жестом показывает, чтобы они вернулись за стол заседаний.

Ш а х м а т о в (после паузы) . Подождем, что скажет Троян.

С е р е б р е н н и к о в (тихо) . А что мы ему скажем?

Ш а х м а т о в (смотрит в окно) . Ох какой ветер… Вода летит. Как светлый меч…

К а ш т а н о в (усмехнулся, Серебренникову) . А не пора ли нам с тобой на пенсию? А, Николай Леонтьевич?

С е р е б р е н н и к о в (тоже пытаясь улыбнуться) . Только квартиру сыну Ломовой дадим. На набережной…