Александр Мишарин - Серебряная свадьба

Л я т о ш и н с к и й. Не надрываясь. Тихо. Не мучась каждый вечер, как утром пустить гидравлический пресс. Как переделать котельную, в которой, того и гляди, возможна авария. Да, да, именно в эту самую минуту. Когда я вам докладываю о своих душевных планах. (Воодушевляясь.) Вы же любите душевные излияния! Не понимаю, как можно быть инженером такого класса и одновременно… Вы, наверно, уже забыли…

С а м а р и н. Любопытно, любопытно…

Л я т о ш и н с к и й. Или вы и на прежних своих постах были в основном теоретиком? Генератором идей? И там были свои Самарины, Синилкины, которые претворяли их в жизнь. Так вот, судоремонтный, Михаил Иванович, вам был бы не по плечу! У нас директору надо знать самому, как из проволочек собирается дистанционное управление, и показать, если потребуется, и быть в курсе всех мировых новинок. Тогда основной отряд пролетариата, как выразился уважаемый председатель крайисполкома, готов за тебя и в огонь и в воду! В две смены и в три! Нет, «Челюскинец» горит не по нашей вине! (Сел, снова встал.) Может быть, я однобок. Но я люблю железки. Они надежнее! Прошу покорно извинения… за тон… Но только за тон! (Сидит, перебирает бумаги. Потом берет чью-то пачку сигарет и неумело закуривает.)

Пауза.

К а ш т а н о в (после паузы, примирительно) . Ты что, сам не понимаешь, Герман Александрович? Что такое остановить судоремонтный?

Входит С и н и л к и н.

Ш а х м а т о в. Ну…

С и н и л к и н. Из-за шторма суда не могут быстро подойти к «Челюскинцу». Только к утру.

Ш а х м а т о в. Значит, настаивают?

Синилкин кивает головой.

Что Москва?

С и н и л к и н. Жду их решения с минуты на минуту.

К а ш т а н о в. Но ведь у военных есть и другие возможности.

С е р е б р е н н и к о в. Разрешите, я сам. Поговорю. Из своего кабинета.

С и н и л к и н (настойчиво) . Решение будет с минуты на минуту.

Ш а х м а т о в. Связь с Трояном?

С и н и л к и н. Налаживается. Разрешите. (Подходит к стационарному селектору, включает эфир.)

Слышны бесконечные радио и радиотелефонные разговоры пароходства, крайкома, Москвы, далекие и рядом звучащие голоса на русском и других языках, все чаще повторяющие название сухогруза «Челюскинец».

Во всяком случае, сигнала бедствия с «Челюскинца» в эфире нет. (Уходит.)

К а ш т а н о в. Держится, чертяка!

С е р е б р е н н и к о в (про себя) . Да, любопытно…

С а м а р и н (не сразу) . Мне вот только одно любопытно… Почему же все-таки Лятошинский сдал сухогруз с сомнительным газогенератором?

С е р е б р е н н и к о в. Нужно было — и сдал!

С а м а р и н. А все-таки любопытно, почему же «Челюскинец» вышел в море?

Р у р у а (вскочил) . Потому что я танцевал у него на голове. Крейтинг надо везти? Надо! Не самолетом же! «Челюскинец» самый большой сухогруз пароходства. Каждый день его простоя…

С е р е б р е н н и к о в. Или ремонта…

Р у р у а. …обходится государству в восемьдесят тысяч рублей, а мы будем ждать генератор из центра? Три месяца! А-а! Не смешите меня!

С а м а р и н. А вас после строгого выговора еще можно рассмешить? Завидный характер. Легкий!

С е р е б р е н н и к о в (настороженный жесткостью тона Самарина) . Юрий Васильевич, тебя вроде бы еще пленум-то не выбрал?

Ш а х м а т о в (встал, пошел по кабинету, снова стало тихо) . Роман Шалвович, почему я не знал о ваших сомнениях, когда принимали «Челюскинец» после ремонта?

Р у р у а. Не надо…

С е р е б р е н н и к о в. Ну, товарищи!

С а м а р и н (перебивая Серебренникова) . Сначала вы, Руруа, даете команду держаться. Так? А через каких-то три часа соглашаетесь, что лучше послать «SOS».

Р у р у а. Меня убедили.

С а м а р и н. Значит, каждый раз, принимая решение, вы заранее готовы через полчаса с ним не согласиться?

С е р е б р е н н и к о в (встал) . Это мы ставили перед пароходством конкретные задачи. И Руруа их выполнял. Как дисциплинированный человек. Он доложил мне о состоянии сухогруза перед выходом в океан! И я дал добро на выход. Я! Из-за чрезвычайности обстоятельств.

С а м а р и н. Рассчитываете — порт все спишет?

С е р е б р е н н и к о в (спокойно) . Спокойно, Юрий Васильевич, я понимаю, что край… всех нас… ждет новая эра… Но пока мы с вами…

С а м а р и н. Я просто хочу понять, почему все это произошло? Почему наши товарищи оказались такими легкомысленными людьми? А ведь не дети. Далеко не дети! И тысячные коллективы у всех на руках. Колоссальная власть! Что же произошло? (Резко встал, но столкнулся взглядом с Шахматовым, который тихо стоял у окна, у колышущейся под ветром белой занавески.)