Софокл - Антигона

В мире много сил великих,
Но сильнее человека
Нет в природе ничего.
Мчится он, непобедимый,
По волнам седого моря,
Сквозь ревущий ураган.
Плугом взрывает он борозды
Вместе с работницей-лошадью,
Вечно терзая Праматери,
Неутомимо рождающей,
Лоно богини Земли.

Зверя хищного в дубраве,
Быстрых птиц и рыб, свободных
Обитательниц морей,
Силой мысли побеждая,
Уловляет он, раскинув
Им невидимую сеть.
Горного зверя и дикого
Порабощает он хитростью,
И на коня густогривого,
И на быка непокорного
Он возлагает ярмо.

Создал речь и вольной мыслью
Овладел, подобной ветру,
И законы начертал,
И нашел приют под кровлей
От губительных морозов,
Бурь осенних и дождей.
Злой недуг он побеждает
И грядущее предвидит,
Многоумный человек.
Только не спасется,
Только не избегнет
Смерти никогда.

И, гордясь умом и знаньем,
Не умеет он порою
Отличить добро от зла.
Человеческую правду
И небесные законы
Ниспровергнуть он готов.
Но и царь непобедимый,
Если нет в нем правды вечной,
На погибель обречен:
Я ни чувств, ни мыслей,
Ни огня, ни кровли
С ним не разделю!

Кто это, боги? Какое видение чудное!
Ты ль, Антигона, Эдипа великого,
Многострадального
Скорбная дочь?
Ныне ведут Антигону под грозною стражею.
Ты ли, законам людским непокорная,
Смело нарушила
Волю царя?

Пред вами та, что тело Полиника
Предать земле пыталась. Где Креонт?

Он из дворца выходит.

Что случилось?
Кто спрашивал меня?

Пусть люди, царь,
Себя вовек не связывают клятвой:
Вторая мысль едва придет на ум,
Как первая нам кажется ошибкой.
Я поклялся к тебе не приходить,
Испуганный угрозами твоими,
Но счастие нежданное сильней
Всех радостей других. Нарушив клятву,
Пришел опять и девушку привел,
Ту самую, что мертвого почтила
Обрядами. Но знай: на этот раз
Не избран я по жребию случайно, —
Нет, сам нашел ее: мне одному
Принадлежит вся честь. Теперь, владыка,
Виновную ты можешь, допросив,
Изобличить. Но, видишь, я оправдан
И милости твоей достоин.

Где
И как ее нашел ты?

Для могилы
Уж землю рыла.

Правда ли?

О Царь!
Я видел сам, как труп она хотела
Предать земле. Ужели и теперь
Словам моим правдивым ты не веришь?

Рассказывай: хочу я знать про все.

Случилось так: лишь только мы вернулись,
Дрожащие, боясь твоих угроз,
Как, разметав всю пыль над мертвым телом
И обнажив полуистлевший труп,
В унынии мы сели, против ветра,
Чтоб запаха избегнуть, на холме
И бодрствовать друг друга побуждали
Словами бранными. В тот самый час.
Когда стоит блестящий круг светила
Великого в зените и лучи
Палящие кидает, вдруг мы видим,
Как буря, пыль взметая до небес,
Над знойною долиной закружила
Внезапный вихрь и листья сорвала
В дуброве, мглой наполнив воздух. Долго,
Закрыв глаза, мы ждали, чтоб утих
Небесный гнев. Когда ж промчалась буря,
Над мертвецом, склоненную в тоске,
Увидели мы плачущую деву,
И жалобный был голос у нее,
Пронзительно-унылый, как у птицы,
Когда она горюет, увидав,
Что нет в гнезде ее птенцов любимых.
Так бедная над оскорбленным трупом
И плакала и проклинала тех,
Кто разметал могильный холм; и пыли,
В ладони рук сбирая, принесла;
Усопшего почтив, она из медной
И кованой амфоры льет струи
Священные тройного возлиянья.
И мы ее схватили; но она,
Бесстрашная, вины не отрицала
И нам во всем призналась так легко,
Что радостно и горько было мне:
Избегнуть смерти — радостно, и горько —
Обречь на смерть достойную любви…
Но людям жизнь всего дороже в мире.

Зачем главу склонила? Отвечай:
Виновна ты иль нет?

Я не скрываю —
Я твой закон нарушила.

Иди —
Оправдан ты от обвинений тяжких.
(Антигоне.)
А ты скажи нам прямо: волю нашу
Ты знала ли?

Не знать я не могла:
Весь город знал.

И преступить закон
Осмелилась?

Закона твоего
Не начертал ни бог, ни справедливость,
Царящая в загробном мире. Нет,
Не знала я, что, по земному праву
Царей земных, ты можешь, человек,
Веления божественных законов,
Неписаных, но вечных, преступать,
И не вчера рожденных, не сегодня,
Но правящих всегда, — никто из нас
Не ведает, когда они возникли.
Я думала, что лишь бессмертным дам
Отчет во всем; что воли человека
Я на земле бояться не должна;
Что если б ты мне смертью неизбежной
И не грозил, — я все-таки умру:
Не лучше ли мне умереть до срока?
Не может смерть не быть желанной тем,
Кто жизнь, как я, проводит в скорби вечной.
И вот зачем я на судьбу мою
Не жалуюсь; но если б тело брата,
Исполнив долг, земле не предала,
Тогда скорбеть должна бы я — не ныне.
А ты смотри, чтобы, назвав меня
Безумною, ты не был сам безумцем!

У дочери суровый дух отца:
Она главы не склонит под ударом.

Кто слишком горд, того сломить легко:
И сталь, приняв в огне закал могучий,
Ломается, и малою уздой
Нам буйного коня смирить не трудно.
Надменные мечты в душе питать
Не должно тем, кто у других во власти.
Она вдвойне виновна: мой закон
Нарушила и надо мной смеялась
И хвастала. Но если этот смех
И торжество без тяжкого возмездья
Останутся, — о, пусть тогда ее,
А не меня считают мужем. Знайте:
Хотя и дочь она сестры моей.
Но если бы еще по крови ближе
Была, чем все, кого объединил
У очага семейный Зевс-хранитель,
И то, клянусь, возмездья не могла б
Избегнуть, — нет! И с ней сестра погибнет,
В ее вине сообщница… Но где
Она? Пускай мне приведут Исмену.
Безумную, от горя вне себя,
Я во дворце застал ее недаром.
Так злую мысль таящих выдает
Смятение, но и преступник явный,
Мечтающий словами оправдать
Вину свою, мне столь же ненавистен.

Иль у меня отнять ты хочешь больше.
Чем жизнь мою?

Нет, я хочу обречь
Тебя на смерть, — мне большего не надо.

Не медли же. О чем нам говорить?
И мне в словах твоих отрады мало,
И ничего желанного, поверь,
Из уст моих услышать ты не можешь.
Исполнен долг: мой брат похоронен,
Я не могу достигнуть большей славы.
Когда б не страх, сковавший им уста, —
Оправдана была бы я народом.
Но, кроме всех неисчислимых благ,
Принадлежит земным владыкам право
Все говорить и делать, что хотят.

Ты мыслишь так одна во всем народе.

Так мыслят все, но пред тобой молчат.

Не стыдно ли, что ты одна не хочешь
Молчать?

О нет, не стыдно мертвых чтить!

Но не был ли противник Полиника
Твой брат родной?

От одного отца
И матери.

Зачем же оскорбила
Ты почестью, оказанной врагу,
Другого брата?

Тень его, я знаю,
Не обвинит меня.

Почет один
Ты воздаешь и доброму и злому?

Но разве был сраженный Полиник
Невольником — не братом Этеокла?

Один врагом отчизны пал, другой —
Защитником.

Равняет всех Аид.

В Аиде злым и добрым — воздаянье
Неравное.

Что свято на земле,
Считают ли святым в загробном мире?

И мертвый враг не может другом быть.

Я родилась не для вражды взаимной,
А для любви.

Иди же ты в Аид
И там люби. А на земле я женам
Царить не дам, — клянусь, — пока я жив!