Софокл - Антигона

Многоименный [21] Многоименный… — То есть почитаемый в различных культах под различными именами: Вакх, Иакх (в Элевсинских мистериях), Загрей (в связи с подземным миром), Мельпомен (в связи с Музами) и т. д. Речь идет о Дионисе, зачатом от Зевса фиванской царевной Семелой, дочерью Кадма. Вняв просьбе Семелы, Зевс явился ей во всем своем величии, гремящий грозно, держа в руках огненосные перуны, от которых загорелась спальня Семелы и сама она погибла в огне. Недоношенного ребенка Зевс вырвал из чрева Семелы и зашил себе в бедро, где он и доносил его до положенного срока. , слава девы кадмейской,
Зевса, гремящего грозно, сын!
Стражем стоящий Италии славной, [22] Стражем… Италии славной… — Южное и западное побережье Италии с давних времен было опоясано древнегреческими колониями. Греческие переселенцы привезли с собой, естественно, и культуру винограда и виноделие, покровителем которых являлся Дионис.
1130 В гостеприимных долинах царящий
Элевсинской Деметры, о Вакх!
Ты, проживающий в Фивах,
Матери-граде вакханок,
Около струй Исмена,
Там, где был сев посеян
Злого Дракона! [23] …сев… Дракона! — Богатыри, выросшие из зубов дракона, убитого Кадмом.

Там тебя видят, там, где факелов пламя
Светит с вершин двуглавой горы. [24] …двуглавой горы. — Парнаса; …Кастальский ключ. — Протекает у ее подножия близ Дельфов.
Где корикийские нимфы пляской
1140 Служат тебе — твои вакханки,
Там, где струится Кастальский ключ!
Ты приходишь со склонов
Нисы, [25] …со склонов Нисы… — Под названием Нисы было известно свыше десятка гор на территории Греции, Малой Азии, Индии и Африки. Здесь имеется в виду Ниса на о-ве Евбее, откуда бог переправляется в расположенную через пролив Беотию. плющом увитых
И вином изобильных;
Ты, богами прославлен,
К Фивам приходишь!

Чтишь ты их выше всех городов,
Как сраженная молнией мать!
И теперь, когда тяжкий недуг
1150 Поражает весь город наш,
О, направь свой целительный шаг
К нам с Парнаса, над пенным морем!

О водитель огненных звезд!
Господин ночных голосов!
Сын возлюбленный Зевса, — царь
Нам со свитой Фиад предстань,
Что всю долгую ночь тебя,
Благ подателя, славят Иакха!

Жильцы домов Амфиона и Кадма!
1160 Нет в жизни, до конца ее, поры,
Какую я хвалил иль порицал бы.
Возносит счастье и свергает счастье
Счастливых, а равно и несчастливых,
И рока не откроет нам никто.
Креонт казался всем благословенным:
И землю Кадма спас он от врагов
И, властелином полным став над нею,
Царил, детьми обильно окружен.
И все пропало. Если радость в жизни
Кто потерял — тот для меня не жив:
Его живым я называю трупом.
Копи себе богатства, если хочешь,
Живи как царь; но если счастья нет —
То не отдам я даже тени дыма
За это все, со счастием сравнив.

Какую скорбь царю несешь ты снова?

Смерть. И живые в смерти виноваты.

Но кто убийца, кто, скажи, убит?

Пал Гемон, и не от руки чужой.

1180 Рукой отца убит он иль своей?

Своею, в гневе на отца за деву.

Как верны, о пророк, твои вещанья!

Так было; надо вам о том размыслить.

Вот из дворца выходит Эвридика,
Несчастная жена Креонта; знает
Про сына весть или случайно вышла?

О граждане! Меж тем как в храм Паллады
Я направляюсь помолиться ей,
Какую речь я между вами слышу?
1190 Засов дверной я отпирала; весть
О бедствии до слуха моего
Дошла, — и на руки моих служанок
Упала я без чувств, поражена.
Но повторите мне известья эти:
Хочу я слышать, о несчастье знать.

О госпожа, скажу я все, что видел.
Ни слова правды я не утаю.
Зачем тебя мне утешать словами?
Чтоб стать лжецом? Нет, правды путь верней.
1200 Провел я мужа твоего на край
Долины, где безжалостно был брошен
Труп Полиника, весь истерзан псами.
Плутону помолясь и придорожной
Богине, [26] Плутону помолясь и придорожной богине… — Креонт провинился перед Плутоном (Аидом), владыкой царства мертвых, тем, что не отдал принадлежащего тому покойника, а перед покровительницей перекрестков Гекатой — тем, что разносимые хищными зверями и птицами куски мертвой плоти осквернили дороги и придорожные алтари. чтоб они свой гнев смирили,
Омыли мы священным омовеньем
Останки и сожгли на ветвях свежих.
Насыпав из земли родимой холм,
Пошли мы к брачному покою девы,
Где ложе из камней, — к жилищу смерти,
1210 И вот один из нас услышал громкий
Стон, несшийся из терема невесты,
И прибежал сказать о том царю.
Тот ближе подошел и горьких жалоб
Услышал вопль и, застонав от муки,
Воскликнул так: «О, злополучный я!
Я сам беду накликал! Нет сомненья
Иду я верной гибели тропой!
Я слышу сына милого. Бегите
Скорее, слуги, вверх и, став у склепа,
1220 Взгляните через брешь, где камень снят,
В глубь подземелья — Гемона ли голос
Я слышу, иль обманут я богами».
Как повелел нам в ужасе владыка,
Мы глянули — и в склепе, в глубине,
Повесившейся деву увидали
На туго перекрученном холсте;
А рядом он, ее обнявши труп,
Лил слезы о погибели невесты,
Отца деяньях и любви несчастной.
1230 Отец, его увидя, с диким стоном
Сбегает вниз и так зовет, вопя:
«Несчастный, что ты сделал? Что замыслил?
Какой бедой твой разум помутился?
О, выйди, сын! Прошу, молю тебя!»
Но юноша тогда, взглянувши дико,
Ни слова не сказал, извлек свой меч
Двуострый. В ужасе отец отпрянул —
И промахнулся он. Тогда, во гневе
Сам на себя, всем телом он на меч
1240 Налег — и в бок всадил до половины,
Еще в сознанье, деву обнял он
И, задыхаясь, ток последний крови
На бледные ланиты пролил ей.
И труп лежит на трупе, тайны брака
Узнав не здесь — в Аидовом дому, —
Показывая людям, что безумье
Для смертного есть худшее из зол.