Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Обвив чело косой янтарной,
Ее воздушная сестра
Была, как облак лучезарный,
Вся соткана из серебра.
Кругом пастушеского быта
Следы: пьют овцы из корыта,
Из тыквы сделанный кувшин
Валяется в траве… Как сын,
Ты будешь Иофором принят,
Беглец Египта, Моисей!
Лишь эта из капеллы всей
Меня картина не покинет,
И не изгладится из глаз…
Я сиживал пред ней не раз.
>>

Вот древний праздник Римской черни!
И накануне Рождества
Я в храм Петра пришел к вечерне.
Предпраздничного торжества
Его приделы были полны;
С кадильниц голубые волны
Струились; отрок зыблил их;
Звучал орган; латинский стих
Младенца славил, и в кисейной
Одежде белой плыл аббат,
И пел он на гортанный лад,
Поднявши взор благоговейный.
И я, невольно умилен,
Внимал вечерний антифон.

Во всех церквах поют органы:
Родился в яслях Царь земли!
На площади Петра фонтаны
Сияют в радужной пыли.
Иду под свод колонн массивных;
Весь Ватикан, в одеждах дивных,
К приделу Хора востекал,
Где престарелый кардинал
Свершал над гробом Златоуста
Святую мессу, с головы
Сложивши митру. Но увы!
В громадном храме было пусто:
Турист в покинутых стенах
Бродил с Бедекером в руках.

Под сенью ватиканских сводов
Я видел дней твоих закат,
Союзник северных народов
И Льва Тринадцатого брат.
Уже расслабленный и старый,
В последний раз святые дары
Ты на престоле возносил
В день Рождества. Я посетил
Твою обитель вместе с Эрном,
Поклонником Сковороды.
Ты на церковные труды
Благословил нас, Церкви верным
Меня и друга моего
Нашел, сказав: «брав о ! брав о !»

Другой из глубины могилы,
Из мглы невозвратимых дней,
Встает монаха образ милый
И он душе моей родней.
Приветлив, тих, гостеприимен
Был среброкудрый старец Пимен,
Как оный Пушкинский чернец.
Меня ребенка мой отец
Возил в его святую келью.
Он в Риме был архимандрит;
Придет в отель к нам, подарит
Мне книжку… шумному веселью
Он был чужой: его смущал
Беспутный римский карнавал.

В толпе нахальной, буйной, вздорной
Так было странно иногда
Его клобук увидеть черный.
Серебряная борода
Струилась легкими волнами.
Он за зиму сошелся с нами,
Потом в Москве нас посетил;
А там и след его простыл.
О милостивом Филарете
Мне книжечку оставил он.
Всегда потом, как светлый сон,
Сопровождал меня на свете
Тот образ старца в клобуке,
Я часто звал его в тоске.

Он ангелом, слетевшим с выси,
Мне в детстве был. Теперь же вновь
Смиренный инок Дионисий
В моей душе возжег любовь
К таинственным пещерам Рима.
В потухшем алтаре незримо
Молился он по вечерам.
Я часто в православный храм
Ходил на площади Кавура.
Смиренный там архимандрит
Читал канон: больной на вид,
Сухая, слабая фигура,
Волнами кудри на плечах,
И тайна светлая в очах.

Спокойный духом, плотью хилый,
Он русский инок был вполне.
В пещерах катакомб Прискиллы,
При тусклом, восковом огне,
Где мучеников кость белеет
И, кажется, еще алеет
Их крови благовонный след,
Услышал я его привет.
Живою вестью о Иисусе
Стоял он, причтом окружен.
Я подошел; со всех сторон
Раздался шепот: Russi! Russi!
Так люди разделенных вер
Сошлись во тьме святых пещер.
>>

В день Рождества лучом весенним
Играет южная зима.
Всхожу по мраморным ступеням
Капитолийского холма,
Где бродит тощая волчиха
В железном логове, и тихо
Сидят, нахохлены и злы,
Капитолийские орлы.
У нас в конце шестой недели
Поста, вблизи Никольских врат,
Такой же гам, и треск, и ад,
Как перед храмом Арачели,
Куда валит толпа людей
Послушать проповедь детей.

Где предрекла Октавиану
Сибилла ход земных судеб,
Теперь молиться я не стану
На разукрашенный вертеп,
С мишурным, золотым Bambino.
Но дети стаей голубиной
Воркуют с кафедры. Меня
Заученная болтовня
Невольно трогает. Их жесты
Порывисты, как у южан.
Здесь дети знатных горожан
Знакомятся. Здесь есть невесты
Для жениха в пятнадцать лет,
Здесь каждый мальчуган — поэт.

Я не забуду величавой
Равнины Лациума. Дол
Покинул я. На Monte Cavo
Меня ленивый вез осел.
С вязанкой хвороста навстречу
Шла дева. Я ли не замечу
Албанских благородных плеч?
Блаженством мимолетных встреч
Я прежде жил, и погибала
Душа от нежных, страстных дум…
Те дни прошли… Лишь ветра шум
Свистел в горах. Где Ганнибала
Был прежде лагерь боевой,
Я ехал древней мостовой.