Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

Но вот с небес, еще ненастных,
Взглянуло солнце, и горой
Семинаристов, в рясах красных,
Идет на солнце чинный строй.
На пурпуре окровавленном
Играет солнце. По зеленым
Аллеям движутся они:
То гаснут в лиственной тени,
То вспыхнут вновь на солнце Рима.
Они проходят, как на смотр,
И скрылись. В отдаленье Петр
Блеснул из тучи, как из дыма,
И тускло, медленно угас.
Скорей на форум, мой Пегас!

Так вот он, вот он, о котором
Так долго, страстно я мечтал,
Гроза народов, римский форум,
Где, как торжественный металл,
Гремел противник Катилины.
Как рукоделия из глины,
Упали храмы и дворцы.
Величья римского борцы
Прошли, как сон. Иная вера
Воздвигла здесь победный стяг:
На мирно тлеющих костях,
Близ арки гордого Севера,
Трава пробилась зеленей,
И ирисы синеют в ней.

Кому погибший Рим не жалок?
Кто хладною попрет пятой
Руины капища весталок
И камни Улицы Святой?
Здесь целомудренные сестры
Святой огонь хранили. С ростры
Громил тиранов Цицерон,
Когда на Рим со всех сторон,
Как тучи, плыли триумвиры.
Надевши тоги и венцы,
Молились консулы; жрецы
Кропили кровью жертв кумиры;
Их скорбная толпа ждала
Благовестителя орла.

И пред Юпитеровой птицей
Они молились в дни невзгод…
О, как люблю тебя, волчицей
В пещере вскормленный народ!
Твоя неистовая сила
В едином муже воплотила
Себя: царя на площади,
Он Рим носил в своей груди.
Я посетил твой Тускуланум:
Чаруя восхищенный взор,
Синела даль сабинских гор,
Лазурным скрытая туманом,
И под ногой моей, мертва,
Шуршала чахлая листва,

Театра каменные плиты
Одни гласят о старине,
Над ними бродят иезуиты,
И дремлют рощи в вечном сне.
Они забыли о беседе
На языке, подобном меди,
Которой тешил свой закат
Великий римский адвокат,
Досуги посвящавший музам.
Здесь он о Туллии своей
Грустил, увядшей в цвете дней.
Когда же тройственным союзом
Антоний наступил на Рим,
Что сталось с мудрецом седым!

Оставлен стиль, заброшен свиток
Святых Платоновых бесед.
Почуяв прежних сил избыток,
В надежде славы и побед,
Опять философ престарелый
Кует отравленные стрелы
Своих обдуманных речей.
Среди баллист, камней, мечей
Он встречу страшную готовит
Врагам народных, древних прав,
Все силы разума собрав,
Грозит, расчетливо злословит,
Слова, кипящие грозой,
Смягчив правдивою слезой.

Ты был помехой триумвира
Неистовому торжеству,
И пала смертная секира
На непреклонную главу.
И опустел твой Тускуланум,
И в жертву предана тиранам
Порабощенная страна.
Но будущие времена
Услышат звон твоей латыни.
Великий! не узнаешь ты,
Как месть научной клеветы
Преследует тебя и ныне…
Он сгинул, не оставив след,
Немецкой низости памфлет.
>>

Кумиры строгие белеют,
Античный услаждая вкус…
Хотя в жаровне угли тлеют
Под статуями древних муз,
Собачий холод в Ватикане,
И мерзнут нимфы в легкой ткани.
У всех туристов пар валит
Из уст. От мозаичных плит
Еже сильнее этот холод.
Но, невзирая на мороз,
В венке из ароматных роз,
Рафаэль так же вечно-молод,
И, как весною облака,
Живая кисть его легка.

Он тот же легкий и прозрачный,
Дитя любви, дитя весны…
Но там, внизу, в капелле мрачной,
Сверхчеловеческие сны
Запечатлела кисть титана.
Сгустилось облако тумана,
Чуть свет струится из окон,
В тени таинственный плафон,
И краски хмурые поблекли.
Там духи ужаса парят
В предвечной тьме… Туристов ряд
Вперяет жадные бинокли
Туда, где виден во весь рост
Харон, поднявший черный хвост.

И это пред святым престолом!
Как бог языческой земли,
Христос представлен полуголым,
И свеч священных фитили
Хвосты чертей поджечь готовы.
Как смрадный дым черно-лиловый,
Клубится небо, точно ад.
Здесь баня или маскарад?
Апостол Петр, старик дородный,
Весь в мускулах и нагишом,
Вот так и хватит вас ключом…
Ужели в праздник всенародный
Пред чернобесием таким
Обедню совершает Рим?

Всего милей была мне фреска,
Совсем угасшая от лет,
Но нежно-золотого блеска
Она еще хранила след.
Здесь Моисей, склонивши взоры,
Прекрасным дщерям Иофора
Ведро водою наполнял.
Из мглы рукав его сиял
Сияньем золотым и темным.
Прелестна с головы до пят,
Сжимая в пальцах виноград,
Стояла дева с видом скромным,
Как у невестящихся дев,
На стройный посох прялку вздев.