Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

И дикая терновая ограда,
И зелень маслин, спящая в пыли,
И вьющиеся лозы винограда,
И ослики, бегущие вдали!
Италия, — не правда ли? — ты рада
Мне, беглецу безжалостной земли?
Прими меня, как преданного сына,
О, колыбель палитры и терцина.

Уже я всю тебя ласкаю взором:
Вот замки гор Ломбардии, а там,
Привыкшая внимать небесным хорам,
Сереет Умбрия, как Божии храм.
Вот темный Рим: травой поросший форум
И Колизей, внимающий векам.
Вот небеса, как пурпур златотканный,
И кипарисы черные Тосканы.

Конец всему — за сумрачным Аверном,
Где белая, безмолвная вода,
Дыханием отравленная серным,
Как будто бы уснула навсегда,
И сердце бьется страхом суеверным
В предчувствии последнего суда,
И виден след к таинственной пещере,
Где в вечный мрак спускался Алигьери.

Италия! скажи, каким искусам
Не подвергался твой священный прах,
Терзаемый огнем, мечом и трусом?
Но охраняет родину монах,
Тот юноша, с младенцем Иисусом
И лилией цветущею в руках,
И брат его, слагавший солнцу строфы,
Окровавленный язвами Голгофы.

Италия, тебе вручались скиптры
Земных судеб, ты дважды их брала:
Хоть лавр увял под тяжким златом митры,
Но власть твоя осталась, как была!
Бессмертна ты могуществом палитры
И мановеньем папского жезла…
Дай мне забвенье лет многострадальных,
В тени олив, согбенных и печальных.

Лазурь и свет. Зима забыта.
Канал открылся предо мной,
О край прибрежного гранита
Плеща зеленою волной.
Плыву лагуною пустынной.
Проходят женщины с корзиной
По перекинутым мостам
Над головою, здесь и там,
Нависли дряхлые балконы,
И пожелтевшую ступень
Ласкает влага. Реет тень
И Порции, и Дездемоны.
Всё глухо и мертво теперь,
И ржавая забита дверь.

Где прежних лет моряк отважный
Спускал, веселые суда,
Всё спит. На мрамор, вечно влажный,
Сбегает сонная вода.
И, призрак славы не тревожа,
Угрюмо спят чертоги дожа;
Их окон черные кресты,
Как мертвые глаза, пусты.
А здесь блистал на шумном пире
Великолепный, гордый дож,
И укрывалась молодежь
На тайном Ponte di Sospiri; [212]
И раздавался томный вздох,
Где ныне плесень лишь да мох.

Венецианская лагуна
Как будто умерла давно.
Причалил я. В отеле Luna
И днем всё тихо и темно,
Как под водой. Но солнце ярко
Блестит на площади Сан Марко:
И изумрудный блеск зыбей,
И воркованье голубей,
И, грезой дивною и дикой,
Родного велелепья полн,
Как сон, поднявшийся из волн,
Златой и синей мозаикой
Сияет византийский храм…
Ужели правда был я там?

Здесь, с Генуей коварной в споре,
Невеста дожей вознесла
Свой трон, господствуя на море
Могучей силою весла.
Здесь колыбель святой науки!
Здесь Греции златые звуки
Впервые преданы станкам.
Здесь по роскошным потолкам
Блистает нега Тинторетто.
Без тонких чувств и без идей,
Здесь создавалась жизнь людей
Из волн и солнечного света,
И несся гул ее молвы
В пустыни снежные Москвы.

Я полюбил бесповоротно
Твоих старинных мастеров.
Их побледневшие полотна
Сияют золотом ковров,
Корон, кафтанов. Полны ласки
Воздушные, сухие краски
Карпаччио. Как понял он
Урсулы непорочный сон!
Рука, прижатая к ланите…
Невольно веришь, что досель
Безбрачна брачная постель…
А море, скалы Базаити!
Роскошный фон Ломбардских стран
И юный, нежный Иоанн.

О город мертвый, погребенный!
Каналы темные твои
И ныне кроют вздох влюбленный
И слезы первые любви.
В тебе какая скрыта чара?
Давно канцона и гитара
Не будят сонные мосты,
Но так же всех сзываешь ты
Для чистых грез и неги страстной.
Твой ветер освежил мне грудь,
Он шепчет мне: «забудь, забудь
Виденья родины ужасной
И вновь на лире оживи
Преданья нежные любви».

И вот, Венецию покинув,
Я путь направил в теплый край.
Под тяжким грузом апельсинов
Поникли ветви… Вот он — рай
Страдальцев северной чахотки…
Качаются рыбачьи лодки
На ложе вспененных валов,
И тянет парус рыболов.
Мы проезжали мимо Пели,
И поезд наш летел, как челн,
Окно кропили брызги волн,
Они играли, и кипели,
И обнимали грудь земли,
Смеясь в серебряной пыли.

Как долго не терял я веры,
Что отдохну в твоей тиши,
Отель укромный Бордигеры,
Где цвел апрель моей души!
Пусть хлещет дождь и даль в тумане,
Твоих заветных очертаний
Как не узнать? В тени садов
Вот группа розовых домов;
Зеленые, сквозные ставни
На окнах их, как и тогда;
И детства первого года
Мне былью кажутся недавней,
И дождь, который в крышу бьет,
Мне песни старые поет.