Сергей Соловьев - Собрание Стихотворений

И целый день, где роща дремлет
Масличных, страждущих стволов,
Внимал я песне, что подъемлет
Веселье голубых валов.
И эти песни Нереиды
Смывали горькие обиды:
Я злобный север забывал,
И ропот моря придавал
Моим воспоминаньям крылья.
Отца я видел нежный взор…
Но ночь, подкравшись словно вор,
Вдруг падала. Лишь Вентимилья
Огнями озаряла мрак,
Светясь над морем, как маяк.

Страна цветов! в мечтах влюбленных
Храню я, как заветный клад,
Твоих фиалок благовонных
Чуть слышный, легкий аромат,
Златовоздушные мимозы,
Вдоль стен виющиеся розы
И рощи пальм по склонам гор.
Их каждый год сечет топор
В священный дар, на праздник Рима.
Олива, искривясь от мук,
Простерла узловатый сук,
В листве из голубого дыма:
В ее тени ронял Христос
Росу окровавленных слез.

Здесь мой отец мечтой упорной,
Забыв о настоящем зле,
От жизненной юдоли черной
Летел к своей святой земле.
И пели пальмы и маслины
Ему о рае Палестины
И трогали его до слез.
Не чаял он грядущих гроз
И брату слал привет любовный
На север, в темную Москву…
А тот, во сне и наяву
Горел идеею церковной,
За что его равно бранил
Безбожник и славянофил.

Но к делу и без отступлений!
Ушел я вдаль за много миль,
Ломило от ходьбы колени,
На башмаках белела пыль.
Но дивный вид мне придал крылья:
Передо мною Вентимилья
Открылась в утренних лучах;
Вещая о прошедших днях,
Остатки древних бастионов
Грозят соседним племенам,
Хоть мох чернеет по стенам.
Я вновь иду вдоль горных склонов,
Границу перейти спешу
И ветром Франции дышу.

Я шаг замедлил в восхищенье
На рубеже соседних стран:
Привет тебе во имя мщенья,
Привет, союзница славян!
Союз наш, гордый и могучий,
Уже затмил грозящей тучей
Магометанскую луну.
Надеясь на тебя одну,
Мы православным государям
Приветы царственные шлем. [214]
Уже близок день: ударит гром,
И мы всей силою ударим
На общего врага… он пал,
И вновь на Рейне гордый Галл.

Повеял ветер с дальних мысов…
Я шел вперед вдоль пышных вилл,
Чернели копья кипарисов
Над тихим мрамором могил.
Всё влажной свежестью дышало,
Кой-где долину украшала
Мгла померанцевых садов.
Под грузом золотых плодов,
Как уголь, деревца чернели.
Как сны, стояли облака;
В мечтах про древние века
Разрушенные башни тлели.
Мне не забыть средь снежных бурь
То утро, солнце и лазурь.

Тебе приветливое слово,
Уютный пансион Joli:
Как весело в твоей столовой
Минуты ужина текли!
Мне нравился французский повар,
Кругом жужжал родной мне говор,
Но я от земляков своих
Таился, — было не до них.
Но тертые каштаны с кремом
Я брал второй и третий раз…
Иду к себе. Девятый час.
Прозрачным, голубым Эдемом,
Легка, бесплотна, как зефир,
Ночь осенила спящий мир.
И это в ноябре! У нас-то!
Подумать страшно! но боюсь:
Московских патриотов каста
Решит, что я теперь француз.
Но всё равно: ее злословья
Не избежать, — так на здоровье!
Забыт, забыт московский ад:
Передо мною не Арбат,
С его густым, зловонным мраком,
Туманом, желтым и гнилым,
Всё застилающим, как дым,
С толпой, привыкшей к вечным вракам,
Болтающей и в этот час
О том, что Бальмонт — ловелас.

Серо, туманно утро было.
Казалось, солнце навсегда
Сокрыло лик. Кой-где уныло
Бродили тощие стада.
Волчицей вскормленных народов
Бедна земля. Водопроводов
Лежат руины здесь и там.
Я радуюсь святым местам:
Давно родным, давно желанным
Мне воздух Лациума был.
Какой восторг мне грудь стеснил,
Когда я въехал в Тускуланум,
Куда стекался Рима цвет
Для платонических бесед.

Привет тебе, владыка мира,
Град Юлиев! целую прах
Твоих камней. Темно и сыро
На величавых площадях,
Где бьют немолчные фонтаны;
Неиссякающие краны
Кропят чугун тритоньих лап
И каменные лики пап.
По улицам, домами сжатым,
Летит пролетка. Вот и он,
Поросший пиниями склон
Садов Лукулла. Ароматом
Былого Рима дышит грудь…
Пешком я продолжаю путь.

Но где следы роскошной были,
Когда здесь пировал Лукулл?
Увы! теперь автомобилей
Здесь слышен непрерывный гул.
Они в тени старинных пиний
Стрекочут в дыме и бензине
И гонят робкую мечту.
С презрением на суету
Героев древних смотрят бюсты,
Воспоминая о годах.
Когда в классических садах
Аллеи пиний были пусты,
В лазурном небе спал платан,
Задумчиво журчал фонтан.