Яков Полонский - Стихотворения Поэмы Проза

Быть дождю иль вёдру — по росе гадает

И шуршит соломой, словно беспокоясь,

И ему колосья кланяются в пояс.

А лопух, высоко поднимая шишку

С веником, из листьев сделал точно крышку,

Так расположил их, что под их навесом

В жар всегда прохладно молодым повесам.

В сей харчевне много всяких насекомых;

Но на это время никого знакомых.

Вот сидит кузнечик, но не наш кузнечик,

А другой, — и курит, точно человечек.

С нашим музыкантом он одной породы —

И скрипач, быть может, но не любит моды:

Лапками на шею повязал тряпицу,

В зубы взял сигару, да и корчит птицу.

Клопика заставить заплатить за водку,

Напоить козявку, осмеять коровку,

Муху одурачить, паука спровадить,

И при всем при этом с целым миром ладить

Был он мастерище. — Страстно обожал он

Нашего артиста; редко покидал он

Друга, даже пьяный; перед целым светом

Защищал — и часто наделял советом,

Ибо, хоть и редко брал он книги в руки,

Знал он «Твердо», «Слово» и не верил в «Буки».

Под лопух в харчевню рано он забился,

Потому что утром не шутя бранился.

Больно было другу — больно и досадно,

Глядя на артиста, видеть, как нескладно

Он проводит время, вечно задыхаясь

От бесплодной страсти и ни в чем не каясь.

Но пора вернуться к нашему герою!

Тот, кто болен сердцем, болен головою,

Так всегда бывает: тот не жди успеха,

Чье больное сердце голове помеха.

Бабочка гуляла — и кузнечик тоже

(Так и мы гуляли, бывши помоложе!);

Наконец, гуляя, встретились — и, ножки

Подогнув, кузнечик ей кивнул. — С дорожки

Бабочка, виляя, села на цветочек.

Он прыг-прыг — и рядом сел на бугорочек.

«Ах! — она сказала. — Я не ожидала!

Я вас за другого приняла сначала!

Вашу эпиграмму нам вчера достали:

Вы мою соседку мило оправдали.

На нее за это все напали вдвое…

(Насекомых племя — племя очень злое!)

Впрочем, ваши мысли так всегда игривы,

Так всегда глубоки, так красноречивы

И так звуки сладки — точно земляника».

Лестное сравненье — было очень дико;

Но его артист мой даже не заметил —

И уж я не знаю, что он ей ответил.

«Ба! — его Сильфида громко теребила, —

Вы мне написали ноты?! Ах, как это мило!

Очень благодарна! очень благодарна!»

И она при этом тонко и коварно

Улыбнулась; глазки стали веселее,

Или — кто поймет их? — стали просто злее.

Помолчав немного, бабочка вздохнула

И сказала: «Поздно я вчера заснула…

У моей кузины я была на бале…

То-то б вы влюбились, если б увидали!

Впрочем, извините! — я вас утомила

Болтовней. Прощайте!»

И она сложила

Крылышки (так точно бабушкины внучки,

Гостю приседая, складывают ручки),

И по-над дорожкой, тихо ковыляя,

Словно листик ветром сорванный, мелькая

Белизною крыльев, понеслась Сильфида…

Скоро мой кузнечик потерял из вида

Полевую фею, подскакнул, вцепился

В усики ржаного колоса — и злился,

Что проклятый ветер колос нагибает,

Нагибая колос, видеть вдаль мешает…

В этом положеньи шмель его увидел

И нескромным словом прыгуна обидел.

Бедненький кузнечик тут же спохватился,

Растопырил фалды и в траву свалился.

На глазах с повязкой, стало быть, слепая,

Едет где попало, день и ночь зевая,

Глупая Фортуна. Ею прихоть правит.

На одних наедет — колесом раздавит,

На других наткнется — вдруг начнет бросаться

Золотом, чтоб только поскорей умчаться,

Да забрызгать липкой грязью пешехода,

Да загнать в объятья красоты урода,

Или так, без пользы и не для примера,

Сдернуть мимоездом маску с лицемера.

Рыская по свету, этот идол света

Не имеет сердца. — Прихотница эта

Никого не любит; и когда бросает

Деньги, звезды, ленты — денег не считает;

Звезд сама не носит, лент не покупает;

И когда счастливо влюбит двух несчастных,

Их лица не видя, из речей их страстных

Верно заключает, что влюбиться значит:

И себя дурачить и других дурачить.

Так сама Фортуна, на глазах с повязкой,

Счастье в этом мире почитает сказкой.

Для такой богини целый мир — пустыня!

И не то, чтоб эта странная богиня

К нашему герою благосклонна стала:

Только улыбнулась и в него попала

Чем-то благовонным, проезжая мимо.

Здесь, поставив точку, мне необходимо

Вам сказать, что жертва тайного страданья,

Мой герой, кузнечик, получил посланье,

Спрыснутое амброй. Бабочка писала:

«Приходите, жду вас!» — Счастия немало